«А того, что осталось, недостаточно, чтобы что-либо можно было доказать тому, кого здесь не было», сказал Дитер фон Россбах, наклонившись, чтобы рассмотреть поближе. «Он рухнул на землю головой о скалу, после чего этот валун свалился прямо ему на голову. В черепе ничего не осталось, кроме того, что оказалось вдавленным, уйдя в песок».
Салли точно мог сказать, что этот здоровенный мужик был явно расстроен; его тирольский акцент стал чуть заметнее. Он чуть не рассмеялся, но с учетом дыры у него в теле это было нежелательно.
«Вот теперь я тебе верю», сказал он. «Но кто поверит мне?»
«Ну, мои люди», подумал он. Хотя Роджерс лежал на земле, закрыв лицо руками и плача как ребенок.
«Док Холмс», сказал Дитер. «Свяжитесь с ним. Валите все на меня, если вас будут спрашивать. Будем держать связь через него».
Салли медленно кивнул. «И, надеюсь, в качестве дополнительной информации, я смогу ознакомиться с материалами о Саре Коннор?», спросил он слабо.
«Йя», сказал Дитер. «Кстати, может, ты знаешь, где она?»
«Сбежала», ответил Салли. «Исчезла из реабилитационного центра вместе с доктором Зильберманом, после какой-то странной херни с каким-то уборщиком. Последний раз ее видели, когда она пересекала границу с Мексикой – разыскивавшая их полиция их упустила».
Он заметил, как Дитер обменялся взглядами с Джоном Коннором… «который теперь является моим союзником», с отчаянием подумал Салли. Ему хотелось бы, конечно, вообразить себе, что он находится в больнице и бредит, но он понимал, что это не так.
«В таком случае», сказал Дитер, «мы могли бы воспользоваться каким-нибудь транспортом, чтобы выбраться отсюда».
«Эй, теперь мой ход», сказал Салли. «Теперь у меня есть возможность отпустить тебя».
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
ПОРТУ-ВЕЛЬЮ, РОНДОНИЯ,
БРАЗИЛИЯ, ДЕКАБРЬ
«Не понимаю, почему мы не можем просто поплыть по реке в Парагвай», пожаловался Джон, глядя на медленную зеленую водную гладь того, что в конечном итоге станет рекой Рио-Парагвай.
«Мы начали спускаться вниз по реке из Колумбии», ответил Дитер, «и все равно прошли лишь только половину пути».
«Водопады и пороги – не моя идея, дружище. В любом случае, твой друг Салли дал нам самолет», указал на это Джон. «Мы могли бы долететь до Сан-Паулу или даже до Асунсьона, если бы захотели. Но нееееет, это же недостаточно скрытно».
«Ну, это не так», стараясь сдерживаться, ответил Дитер. «Сойти с самолета в Колумбии для них было более удобно, и теперь они не будут знать, в каком именно направлении мы двинулись. Удивляюсь, ты же столько лет уже в этом вертишься, и не понимаешь, что это именно то, что нам и надо».
Фон Россбах даже выразил свое недовольство этим, топнув ногой, идя по улице. Местные жители в испуге посторонились, бросая на него тревожные взгляды.
Джон задумчиво нахмурился, ускорив шаг, чтобы не отстать от него. «Ну, да, это так», признался он. «И все-таки я не считаю хорошей идеей торчать тут. И хочу открыто сказать, что встречаться с Гармендией – это просто глупо».
Дитер тут же остановился как вкопанный и медленно повернулся, посмотрев на мальчишку. «Джон, терпеть не могу, когда ты вот говоришь так намеками, как сейчас. Не утаивай ничего, скажи, что ты на самом деле чувствуешь и думаешь по этому поводу», сказал он.
Пожевав губу, Джон положил руки на бедра и посмотрел на великана.
«Не стану брать свои слова обратно», сказал он после длительной паузы. «Потому что я прав. Все какие только могут предчувствия говорят мне, что он нападет на нас, если мы снова сунемся к нему, и неважно, что мы будем просить у него об одолжении. Ты наверное знаешь кое-что об этом типе? Слышал же о нем всякие истории, которые крутятся вокруг его имени?»
Дитер отмахнулся от беспокойств Коннора. «Про каждого бандита, во все времена, ходят разговоры и всякие байки о нем. И половину из них сочиняет сам же этот гангстер».
«Нет, не он их сочинил!», настаивал Джон. «Хотелось бы мне, видит Бог, чтобы так и было, но ведь это не так, и тебе это наверняка известно. Этот тип больной псих; когда ты к нему войдешь, он взорвется от ярости, как бомба». Он указал на него пальцем. «И ты знаешь, что я прав. Ты в органах проработал сколько времени?»
Разведя руки в стороны ладонями вверх, фон Россбах сказал: «Если ты до сих пор не смог меня в этом убедить, то ты должен знать, что и никогда не сможешь. Ты скулил по этому поводу все это время, начиная с самой Боготы!»
«Скулил? Не желать, чтобы нас поубивали – это означает скулить? Знаешь что? Я всю жизнь провел среди бандформирований, террористов, и просто всяких подонков, а то и явных отморозков, и если я что-нибудь твердо усвоил, даю голову на отсечение, это то, что вы, старики––
«Старики?»
«—всегда так говорите, когда вам хочется, чтобы мы, молодые, трусливо от этого уклонились. Это значит, что я в это врубился, Дитер. Ты хочешь пойти поговорить с ним с глазу на глаз – окей, вперед. Я пришлю цветы». Он прошел мимо фон Россбаха. «Я тоже пойду сам по себе, найду сам дорогу домой».
