«С учетом того, что, даже работая вместе, они оказались недостаточно смышлеными, чтобы установить лампочки, это должно означать, что они невероятно жестоки». Он внутренне застонал, проклиная высокомерие Дитера; такие жлобы и бандиты, как здесь, могут быть тупыми, как ящик с камнями, но они могут быть невероятно изобретательными в пределах их собственной ограниченной сферы интересов.
Он осознанно сосредоточился на вопросе, как пройти по открытой местности между зеленым поясом вокруг стены и зеленым поясом вокруг дома. Он отправился его искать.
Примерно через пятнадцать минут он отыскал полукруг кустарника, который тянулся к дому и сокращал пустое пространство между ним и зданием примерно до двадцати футов.
Джон вытащил окуляр, который пронес с собой, и осмотрел дом. Он не заметил ни намека на движение в широких окнах, которые смотрели сверху туда, где он прятался. Но это еще ничего не означало. Если кто-то сидел или стоял в десяти футах от окон, то они ему видны не были.
Он подождал минут пять, желая, чтобы можно было это сделать подольше, но понимая, что ему нужно попасть внутрь, в противном случае Дитер может стать котенком, которого несут к реке, прежде чем он вообще выйдет из своего укрытия. Джон встал и быстро двинулся под защитой кустов вокруг дома. Он не стал бежать; это привлекло бы внимание, хотя бы только краешком чьего-то глаза. Как только он зарылся в густых зарослях кустов, он направился к входу в туннель.
Это вообще-то был не туннель; а больше похоже на вентиляционную шахту, которая шла из подвальных технических помещений под зданием. Эта местность все же еще находилась в пойменной равнине реки, и строители хотели подстраховаться от наводнений, а также добиться некоторой циркуляции воздуха.
По крайней мере, так считала мама. По-видимому, туннель превратился в шоссе для крыс и других паразитов, поскольку прежний владелец участка перекрыл шахты там, где они начинались, у фундамента здания. Рабочие не очень хорошо с этим справились, и мама разобрала в одном месте кирпичи, заменив их маскировочной ложной дверью.
Он не получил никаких смертельных укусов ни от одной твари, пока полз в полной темноте; а ведь на это нельзя было особо рассчитывать, особенно на границах Амазонии. У нижней кромки скопилось немного земли и грязи; он вытащил карманный ножик и убрал ее, а затем просунул лезвие в щель между ложным и настоящим раствором кирпичной кладки и осторожно стал открывать дверь. Сначала лезвие опасно изогнулось, и он подумал, что она не откроется: он собирался уже вытащить его, когда дверь начала отодвигаться. Он схватился ногтями за край и с трудом ее приоткрыл, пока не смог просунуть туда руку и отодвинуть маленькую дверцу.
Джон наклонился и заглянул в темную дыру. Вдалеке был слабый свет, а в самой шахте простынями висела паутина. Он вздрогнул. Дело не в том только, что он не любил пауков; здесь многие из них были ядовитыми, и его не радовала перспектива быть снова укушенным.
Прикусив губу, он стал протискиваться вперед. По крайней мере, по размеру он подходил. Примерно через двадцать футов он начал в этом сомневаться.
«Может, пора мне бросить эти детские штучки, типа того, что бегать от собак или ползать по воздуховодам». Вообщ-то по размерам он подходил, но подходил, черт, практически впритык. «Выбраться отсюда будет просто блядски сложно!»
…………………………
Гармендия специально потратил немалое время, чтобы побриться и одеться, прежде чем спуститься вниз и встретиться со своим прибывшим без всякого приглашения, незваным и самым нежелательным гостем. Этот туалет был проведен отнюдь не в честь этого человека, а для того, чтобы дать время возмущению внутри себя утихнуть с убийственно опасного до уровня простой жертвы оскорбления.
А это большинство знакомых этого контрабандиста, будь то соперники или же работавшие на него, посчитали бы более чем достаточно опасным.
Он старался смирить свой гнев не из страха перед Сектором или его агентом, а потому, что хотел узнать, много ли фон Россбаху было известно о его тайне, и кто ему о ней рассказал, если вообще рассказывал. Как только у него появятся ответы, ну тогда, агент Сектора может просто стать жертвой несчастного случая в силу своего фатального невезения. Он мог бы упасть в реку, например, в том месте, где собираются кайманы.
Гармендия улыбнулся, представив себе эту картину: крокодилы, вгрызающиеся и рвущие на части тело иностранца. Это привело его почти в хорошее настроение.
Он обнаружил фон Россбаха в небольшой столовой, попивавшего кофе и курившего огромную сигару. Раздражение в нем усилилось, когда он обнаружил, что его слуги принесли ему напитки и закуски без его разрешения. Он разберется с этим позже.
Дитер поднял на него глаза и увидел Гармендию, стоявшего в дверном проеме, с глазами, все еще чуть опухшими от сна, но сверкавшими от ярости и ненависти. Где-то в глубине у него пробудилось тревожное ощущение, и он признался себе, что, возможно, Джон говорил дело.
Контрабандист вошел в комнату и встал перед ним. «Вам тут удобно, сеньор фон Россбах?»
