Что случилось с этим здоровенным парнем за последние дни? Тогда, в первый раз, они прошли сквозь джунгли без единого обострения взаимоотношений. Но в этот раз у них возникали вспышки недовольства друг другом с самого первого дня. Он думал о последних неделях. Может, в последнее время он был раздражительней обычного, или может, Дитер внезапно стал более раздраженным, а если да (в ответ на оба эти вопроса), то почему?
Внезапно перед глазами у него встала картина улыбающейся ему Венди, и пьянящая память о ее поцелуях захлестнула его волной эндорфинов, и он с улыбкой покачал головой. Да, ну, может в этом дело. Возможно, Дитеру тоже не хватало мамы.
Он осмотрелся на улице по сторонам, а затем отправился к особняку Гармендии не тем путем, каким пошел Дитер, а другим маршрутом. Если он поспешит, то окажется там до того, как фон Россбах влезет в неприятности.
Джон посчитал, что секретная дверь, которой он воспользовался несколько месяцев назад, была либо заблокирована, либо находилась под наблюдением, либо и то, и другое вместе. К счастью, он знал и другой путь внутрь, который нашел именно он, и который улучшила его мама. Он думал, что он все еще достаточно худенький, чтобы пролезть туда.
Но оттуда можно было только наблюдать. Из туннеля невозможно было проникнуть в дом, но, по крайней мере, он будет знать, что случится с его большим другом.
Тогда, быть может, если повезет, он будет в состоянии чем-то помочь. По крайней мере, таков был дежурный план.
Было бы хорошо, если бы было темно. Чтобы попасть на территорию особняка, ему необходимо будет совершить небольшую прогулку по канализационной трубе, а затем выбраться из решетки ливневой канализации. Но в течение нескольких минут он окажется на виду, под ярким утренним светом, когда будет двигаться непосредственно к самому дому.
Ничего не поделаешь. Этот Дитер был прилежным служакой и к тому жаворонком, рано встававшим. Каковым Гармендия вряд ли являлся; еще одно основание не ожидать от него гостеприимного приема.
Джону также оставалось надеяться, что задворки не будут патрулироваться разного рода охраной, какой бы она ни была, в поисках лиц, пытающихся проникнуть в окрестные особняки. Местная «элита», чуть ниже уровня тех, кто мог позволить себе иметь своих личных охранников, объединялась и нанимала людей для присмотра за всем этим районом. Да и по-настоящему богатым это тоже было по нраву, потому что они извлекали для себя из этого выгоду, не тратя ни копейки.
С помощью фомки, которую он «позаимствовал» из своей мини-гостиницы, он приподнял решетку сливной канализации, пролез в нее и спрыгнул вниз, дав возможность решетке захлопнуться у него над головой.
Подобные трюки всегда стоили ему некоторых участков кожи, но за исключением звука захлопывающейся крышки никаких следов его проникновения он за собой не оставил. Он опустился на корточки, широко расставив ноги над скользким зеленым ручейком по центру канализационной системы – это действительно была по большей части именно ливневая канализация – и утиными шажками двинулся по направлению к особняку Гармендии, немного морща нос.
Канализация практически примыкала к стене поместья контрабандиста, была утоплена в зелени, окружавшей сад, и она была чертовски узкой.
Джону пришлось снять с себя рубашку и обмазать ее по краям вазелином, чтобы, извиваясь, пролезть по ней.
И все равно он истекал кровью к тому моменту, когда он выбрался наружу, благодарный судьбе в первый раз в своей жизни за то, что он был из числа стройных, а не такой горой мускулов, как Дитер. Он все еще увеличивался в груди и плечах, в этом сомнений не было.
Он осмотрелся вокруг, насколько смог, сквозь решетку канализации и ничего не увидел. Он вылез из стока и беззвучно лег на влажную почву под бугенвиллеями, жасмином франжипани и различными другими тропическими кустами, высматривая мины-ловушки или камеры. Он не обнаружил ни тех, ни других.
«Вор, не являющийся параноиком», подумал он с удивлением. Кажется, он раньше таких не встречал.
Он плечами влез в рубашку и огляделся, прислушиваясь к любым возможным человеческим звукам. Джон был поражен тем, что Гармендия допустил такое большое количество решетки, столь близко расположенное к такому несомненно слабому месту в его периметре. Если только это не было какой-нибудь ловушкой.
Но одна мысль его успокоила.
Сад был без сорняков и аккуратным, но все растения были старыми, что указывало на то, что это никого особо не заботило. Поэтому он мог рассчитывать на то, что, по крайней мере, останется незамеченным садовниками. Он все еще никак не мог объяснить отсутствия электронного наблюдения. Это означало, что контрабандист полагался на своих дуболомов из охраны, которые его сторожили.
