Сама Мейдани сидела в причудливом плетеном кресле – оно напоминало живой куст, случайно принявший форму кресла. В любом другом помещении Башни оно казалось бы ужасно нелепым, но было уместно здесь, где каждый предмет отличался от прочих и вроде бы никак не был связан с остальными, однако неким образом их всех объединяло то, что это были подарки, полученные во время путешествий.
Сегодняшний наряд Серой сестры разительно отличался от того, что был на ней во время обеда с Элайдой: вместо яркого платья с глубоким вырезом – совсем другое, длинное, из простой белой ткани с высоким воротником, своим свободным покроем словно бы призванное скрыть фигуру Мейдани. Ее волосы цвета темного золота были собраны в узел на затылке, и на ней не было ни единого украшения. Был ли этот контраст намеренным?
– Не очень-то ты спешила позвать меня, – заметила Эгвейн, ступив на дорогой шарский ковер.
– Я не хотела пробудить подозрения у Амерлин, – сказала Мейдани, когда Эгвейн пересекала комнату. – Кроме того, я все еще не уверена, кем считать тебя.
– Для меня это не имеет значения, – ровным тоном отозвалась Эгвейн, усаживаясь на огромное дубовое кресло, снабженное табличкой с надписью о том, что оно подарено ростовщиком из Тира. – Амерлин не важно, как к ней относятся те, кто следует за ней, пока они ей повинуются.
– Тебя захватили и свергли.
Эгвейн, приподняв бровь, посмотрела Мейдани в глаза. Потом промолвила:
– И вправду захватили.
– Совет мятежниц наверняка уже избрал новую Амерлин.
– Насколько я знаю, нет.
Мейдани замолчала. Раскрывать существование контакта с мятежными Айз Седай было рискованно, но если Эгвейн не сумеет добиться верности Мейдани и прочих шпионок, то почва у нее под ногами действительно будет зыбкой. Она полагала, что легко сумеет заручиться поддержкой Мейдани, учитывая, как та была перепугана за ужином. Однако похоже, что подчинить эту женщину окажется не так-то просто.
– Что ж, – заметила Мейдани, – даже если это правда, тебе следует знать, что выбрали тебя лишь номинальной главой. Марионеткой, которой станут манипулировать.
Эгвейн выдержала пристальный взгляд собеседницы.
– Реальной власти у тебя нет, – промолвила Мейдани, однако голос ее дрогнул.
Эгвейн не отводила взора. Мейдани внимательно смотрела на нее, медленно хмурясь, морщины постепенно появлялись на ее гладком, лишенном признаков возраста лице. Она вглядывалась в глаза Эгвейн, как каменщик, выискивающий недостатки в камне перед тем, как заложить его в кладку. Увиденное, казалось, ее обескуражило.
– А сейчас, – заявила Эгвейн, словно бы не замечая изучающего взгляда Мейдани, – ты расскажешь мне, почему не покинула Башню. Хотя я считаю, что твоя слежка за Элайдой очень важна, ты не можешь не осознавать, какой опасности подвергаешь себя теперь, когда Элайде известно о твоей истинной приверженности. Почему же ты не уйдешь?
– Я… не могу ответить, – сказала Мейдани, отводя взгляд.
– Я приказываю тебе, как твоя Амерлин.
– Я все равно не могу сказать. – Мейдани опустила глаза в пол, словно бы от стыда.
«Любопытно», – подумала Эгвейн, скрывая досаду, а вслух сказала:
– Очевидно, ты не понимаешь всей тяжести нашей ситуации. Либо ты признаешь мою власть, либо власть Элайды. Нельзя остаться посередине, Мейдани. И я тебе обещаю: если Элайда удержит за собой Престол Амерлин, ты увидишь, что с предателями она обходится крайне неприятным образом.
Мейдани продолжала смотреть в пол. Несмотря на первоначальную строптивость, ее воля, казалось, надломилась.
– Ясно, – сказала Эгвейн, вставая. – Ты предала нас. Когда ты переметнулась на сторону Элайды – до того, как тебя раскрыли, или после признания Беонин?
Мейдани тут же вскинула взор:
– Что? Нет! Я никогда не предавала нашу цель! – Казалось, одна мысль об этом внушает ей отвращение: она побледнела, губы превратились в тонкую линию. – Как ты только подумать могла, что я поддержу эту ужасную женщину? Мне ненавистно то, что она сотворила с Башней.
Что ж, сказано весьма откровенно: такими словами непросто обойти Три клятвы. Либо Мейдани говорит правду, либо она из Черной Айя – хотя Эгвейн с трудом могла себе представить, чтобы Черная сестра, рискуя разоблачить себя, стала бы так лгать.
– Тогда почему ты не сбежала? – снова спросила Эгвейн. – Почему осталась?
Мейдани покачала головой:
– Я не могу ответить.
Эгвейн глубоко вдохнула и выдохнула. Весь этот разговор начинал ее раздражать.
– Может, ты хотя бы скажешь, почему так часто трапезничаешь с Элайдой? Уж, наверное, не потому, что тебе нравится подобное обращение.
Мейдани вспыхнула.
– Когда мы с Элайдой были послушницами, то были близкими подругами. Другие решили, что если я восстановлю прежние отношения с ней, то смогу получить ценные сведения.
Эгвейн сложила руки на груди:
– Довольно опрометчиво полагать, что она будет доверять тебе. Впрочем, жажда власти заставляет Элайду совершать глупости, так что, возможно, план был не так уж плох. Так или иначе, она не почтит тебя своим доверием теперь, когда ей известно, на чьей стороне ты на самом деле.
