– А в произведении вы её тоже не называли по имени?
Максим проснулся, посмотрел на часы, потом по сторонам. Уже был день. Карина уехала разминаться. В шесть часов вечера начнётся очередной матч. Все работники стадиона уже на рабочих местах. А он опять проспал всё утро, перед этим печатая статьи на ноутбуке до самого рассвета. Встал с кровати и открыл окно. Свежий ветерок приятно защекотал тело. Какой чудесный день. Вышел из гостиной, шлепая босыми ногами, и заглянул в спальню.
– Опять не застелила за собой.
Максим принялся устранять беспорядок.
–– Накраситься успевает, волосы посушить успевает, туфли перебрать перед выходом тоже успевает, а это… элементарно же…
Ночи наподобие прошедшей они проводили раздельно. Сидя вечером в тускло освещенной гостиной, печатая в порыве вдохновения очередной текст перед включенным без звука телевизором, Максим в какой-то момент замечал, что кто-то стоит в дверях; и отрывался от работы. Карина стояла, облокотившись на косяк в коротком банном халате и с полотенцем на голове. Одна нога чуть отставлена назад. Только что из душа: распаренная и согретая.
– Спокойной ночи? – спросила она.
Без макияжа на её лице отчётливо проступали веснушки. У неё были смазливые щечки. Из-за того, что она часто улыбалась, на её лице от ноздрей и до краев губ протянулись две линии, напоминающие «бока» треугольника. Широко улыбнитесь перед зеркалом – поймете, о чём я. Из-за этого щеки еще больше выделялись на её лице. Но это лишь добавляло очарования, ведь они были такими милыми и добавляли жизни в и без того жизнерадостное загорелое личико. Но сейчас она не улыбалась. И не хотела кривить рожицы (а она любила это делать, словно маленькая девочка).
– Спокойной. Я сегодня весь в работе.
Она посмотрела на его взлохмаченную голову своими уставшими серо-зелеными глазами. «Он слишком много времени проводит дома, становится неандертальцем», – подумала она. Максим почесал за ухом, зевнул и спросил:
– Что такое?
Его полосатый халат был крепко перевязан, будто он собирался прямо сейчас отправиться в нём на улицу и боялся, что осенний ветер продует его худое тело. Карина отошла от косяка, сверкнув своим оранжевым маникюром.
– Ничего.
И медленно отправилась в спальню, поправляя полотенце на голове.
«И вот что это сейчас было?» – подумал Максим, когда она скрылась в коридоре. Через минуту гостиная вновь наполнилась стуком о клавиши ноутбука. В пять часов утра он выключил телевизор, закрыл ноутбук и вышел в коридор. На цыпочках подошёл к спальне и приоткрыл дверь. Рыжая «зажигалка» спала в позе зародыша, повернувшись лицом к двери, закутавшись в одеяло. Максим улыбнулся и тихо вышел, решив спать на диване, чтобы не разрушить такой чудесный сон.
Заправив кровать, Максим вышел на кухню. На столе стояла грязная посуда. Поставил на раковину, и уже догадывался, что ждёт его в ванной. Со вздохом ступил на кафельный пол и включил свет – догадки подтвердились. Отнёс в мусорку от зеркала несколько использованных ушных палочек. Пока брился и чистил зубы, свалил несколько раз один и тот же баллончик с чем-то для волос. Вся ванна была заставлена её косметикой и различными гелями. Как жить-то? Закрыл упаковку влажных салфеток – вот сколько часов они уже сохнут? Ладно, всё это начинает напоминать бурчание старого деда.
– Что ещё про неё скажете?
– Она была фанаткой спорта. По 4 часа в день в зале проводила порой. Когда знакомился с её родителями, они мне её медали показывали. Там с начальной школы были и до того момента. Она и меня в спорт пыталась втянуть, но я туда больше не вернусь, мне своей юности хватило. Я уже раз сбежал из спорта и точка. Я не вернусь. Но, конечно, матчи посещал ради неё.
– Вы гордитесь ей?
– Ну, в каком-то роде, да. Но знаете, порой посмотрю на неё и завидно. Она как будто своровала мою мечту и стала успешной спортсменкой. А я тут, внизу, улыбаюсь и любезно отказываюсь от спорта. Мне, конечно, совестно от таких мыслей, но куда их девать?
Песни обладают удивительным свойством – они нужны. Даже не певший никогда и ни разу человек однажды поймает себя на том, что… поёт. Поёт наедине с собой, в душевном порыве, бубня какие-то строчки – не разобрать. Другое дело – это дождаться этого самого душевного порыва. У некоторых с этим большие проблемы. Но не у неё. Она пела постоянно. Плохо, но пела, а он даже привык к этому.
-– Еще у неё был пункт насчет свадьбы. А насчет детей как-то не особо. У меня много подруг и, должен сказать, все они хотят поскорее выйти замуж и нарожать детей. Такие сильные, красивые, гордые и такие вот мечты. Для мужчины-карьериста это звучит… страшновато. Но она сама еще та карьеристка! Вот и поженились и стали жить как прежде. Только узы покрепче стали.
