Я отпустил ее руку и мы принялись за долгожданный шашлык. Темнело. Поблизости от кафе начались танцы. Где-то за спиной та самая девушка со свиной рулькой кому-то сказала:
– Носки с тапочками. Для меня носки уже как тапочки.
Я посмотрел на свою спутницу. Она с удовольствием пережевывала кусочки ароматного мяса, чуть прикрыв глаза, смакуя. Ее тонкие пальцы с белым маникюром крепко держали шампур и не было во всей вселенной создания более довольного, чем она. «Почему женщины не говорят со мной о тапочках? – подумал я. – Я делаю что-то неправильно?» Я знал, что у Лауры есть какой-то парень. Ну, знаете, сейчас все говорят: у меня есть девушка, у меня есть парень». Будто ключами от машины машут. А машины люди меняют, некоторые довольно часто. Никто не говорит «моя возлюбленная», ведь это обязывает. А я? А я вольный поэт, один и со всеми рядом, иначе не выйдет никакой поэзии, поэт должен знать человека. Мы все заперты в своих телах и своих жизнях, ролях – только и всего.
Смех молодого отца поблизости, подхватившего на руки свою маленькую дочь, вмиг разбил все мои жизненные взгляды.
– Пошли потанцуем?
– Ой, – она перевела взгляд на свои кеды. – Мне эти кроссовки жутко натирают, если я активно в них двигаюсь.
– Так сними их, – вторил я волнам этого бархатного вечера свободы.
– Ну…
Она с приятной завистью посмотрела на танцующие пары, потом на меня, развернулась на стуле, доставая ноги из-под стола и начала развязывать шнурки. Сейчас играл ее любимый джаз – от такого не отказываются. Она не спеша сняла один кроссовок, снимая его, подняв загорелую ножку с ангельски нежной кожей вверх, отставила его, принялась за другой. Через минуту она поднялась со стула, пройдя босиком несколько шагов по деревянной лакированной веранде, встала на цыпочки и потянулась, устремившись вверх. Ее фигура напоминала сейчас наконечник тонкого копья, пронзавшего взгляды всех присутствующих своим блеском и изящностью форм, вне всякого сомнения, вылитых по самым лучшим чертежам. Она опустилась и развернулась, призывая меня.
Джаз… Мелодичный хаос, рев нескольких эпох и лучшее средство от шаблонов, привел нас в движение. Ноги быстры, тела гибки движения все выше и выше возносят нас к звездному небу над головой и только разноцветные китайские фонарики на столбах, как морские буйки, удерживают наши желания в пределах разумного. Она танцует прекрасно и подпевает, так, будто чувствует себя на сцене, давая слабину только во время затяжных проигрышей: смеясь как ребенок, она улыбается вновь. Я смотрел на нее и наслаждался ей, упивался ее ногами, пляшущими без остановки, подвижными бедрами, тонкой талией, что легко объять одной рукой, грудью, подчеркнутой облегающей тканью платья, руками, грацией наполненной неописуемой, и этот взгляд, взгляд самого танца, джаза, ночи.
– Много в фитнесе занимаешься? – спросил я, обнимая ее под пронзительные звуки печали рояля.
– Мой фитнес – это булочки, – засмеялась она.
– Ого, а такая стройняшка.
– Мне не нравится моя фигура, -с ерьезно сказала она.
«О-о-о, пожила бы ты в моей,» – усмехнулся я про себя.
– Ты выглядишь отлично. Ты в такой форме и без всяких усилий. Красотка от природы.
– Ты меня так комплиментами завалил, – вновь сияла она с чуть растрепанными волосами после танцев.
– Ты же Лаура-умница, куда тут без комплиментов.
Она обняла меня покрепче, и мы продолжили мерно кружится под разноцветными огнями. От нее пахло корицей со сладким мёдом.
– Ну-с, какие у тебя еще таланты кроме танцев и прекрасной улыбки?
Она улыбнулась и показала язык.
– Ха-ха, да ты само олицетворение позитива! Особенно этот классненький язык.
– Вот этот? – высунула она его снова.
Я подмигнул и замолчал.
Конечно же мы не могли отказать себе в удовольствии прогуляться по ночному пляжу. Вода тихо плескалась о берег совсем рядом, огни города остались неподалеку, но не были настойчивы и оставили нас в чудесном таинственном полумраке.
– Сегодня обязательно на страничке выпущу пост для тебя с продолжением своего основного произведения, – сказал я, идя рядом с ней.
– Лично для меня? Угу! Нет, что касается вводной части, так я его прочитала вот что я тебе скажу, – она стала серьезной и выдержала паузу. – Я хочу продолжения. Очень захватывает. Я как будто прогулялась по всем описанным местам Питера, а это мой обожаемый город. Поэтому очень круто. Мур.
– Обожаю, когда кошечки мурлыкают, – я погладил ее по волосам. – А если Питер твой любимый город, то ты попала по адресу, там его столько будет…
– Кайффф – протянула она и прижалась ко мне. Я синхронно обнял ее и мы продолжили медленный путь по берегу.
– Знаешь, я ведь это прочитала своей маме еще. Она в восторге и сказала, что это безумно красиво. Мы хотим продолжения, – она подняла голову и широко улыбалась. – Я готова тебе помогать с написанием, это ведь так круто. Могу, например, покидать фоточки из Питера.
– И обязательно их про комментировать.
– Обязательно, обязательно. Знаешь, мне очень приятно, что в этой жизни не только самым родным важно моё мнение! Я польщена.
– А я улыбаюсь.
