Вместо ответа она снова подняла голову: ее белеющая в сумерках улыбка не слезала с лица.
Через несколько минут она остановилась и спросила меня:
– А ты вот пишешь про любовь, а сам ты испытывал такие чувства?
– Да, и увы, – уклончиво ответил я.
– А почему увы? – отстранилась она, с беспокойством смотря на меня. – Для меня это так хорошо. Я вот свой выбор сделала и не думаю, что уже передумаю.
– Да была одна история.
– Расскажи, – попросила Лаура.
Я посмотрел в ее глаза. В отблесках фонарей в них читалась тревога. Я отвернулся и подошел к кромке воды.
– Это было…годы назад. Произошло в ясный вечер 11 июля в Питере. Да-да, все дороги ведут в Петербург. Я познакомился с ней в доме сказочника, среди друзей это место зовётся замком, но на самом деле это обычная петербургская студия, полностью забитая скульптурами, картинами, старинной мебелью, музыкальными инструментами, костюмами… На мне в тот день были брюки в полоску, которые я не любил, и рубашка, которую я тоже не любил. А вот пиджак и обувь обожал. «Так что не всё так плохо,» – говорил я себе. Мне тогда сложно было с самим собой. Так вот, был пятничный вечер, в гостиной собрались друзья сказочника, десятка два человек. У него много друзей, оттого каждый вечер их состав меняется. И я увидел её. Она стояла у камина, прекрасная девушка, что улыбалась самой светлой улыбкой на свете, у нее выглядывали резцы, улыбка получалась неровной и в этом было ее очарование. Я в те годы почти не улыбался, у меня до сих проблемы с широкой улыбкой, я просто не могу улыбнутся широко. А вот она… У нее были очень чувственные глаза, а еще она так мило прикусывала губы. Даже я, скромный малый, хотел на нее смотреть и смотреть. Она была скрипачкой и в тот вечер играла на этом инструменте, а я слушал. Мы встречались взглядами и смеялись вместе. Это была не искра, а пожар. Два совершенно незнакомых человека в замке волшебника… Поговорить нам не удалось, всё время кто-то или что-то мешало. Она только успела сказать своё имя, но от волнения я его забыл. А потом вечер закончился, я вышел из подъезда и увидел ее на другом конце улицы, она клала свою скрипку в багажник, и наши взгляды встретились. Но мир гнал нас, мы отвернулись, пошли каждый в свою сторону. Я заворачивал за угол и посмотрел назад. Она застыла у двери в машину и смотрела на меня. Я запомнил этот момент на всю жизнь. Только свернув за угол я понял, что, наверное, больше ее никогда не увижу. Слепой дурак, – говорил я себе. Осознание этого свалилось только сейчас. Я с ней больше не виделся.
– Я… поражена. Я даже и не знала… В школе я и подумать не могла, что ты так пишешь и испытываешь такие чувства, ведь такую историю любви не увидишь даже в романах. Наверное, здесь и не надо ничего больше говорить.
Она обняла меня со спины.
– Не думай о плохом и постарайся отвлечься, смотри дальше горизонта, – прошептала она.
Мимо проплывал сухогруз.
Мы вдвоем босиком шли по остывшему песку и вскоре наше внимание привлекло что-то светящееся впереди. Чем ближе мы подходили к этому, тем дальше Лаура становилась от меня. Всё ее внимание захватил этот предмет. Она отбежала от меня и села на песок рядом со свечением. Подойдя, я услышал тихий треск и разноцветные фильмы на экране телевизора. Они сменяли друга каждые несколько секунд, среди хаоса звука и цвета я не мог разобрать ничего. Лаура неотрывно смотрела туда, чуть приоткрыв рот. Я сел рядом. Здесь же прямо в песке росла земляника. Странное место. Я решил оставить всё как есть и не рвать ягоды. Наверное, это был подарок судьбы, но я отказался от него. Я почти всегда отказывался от помощи.
В последний раз, когда я видел своего друга, но протянул мне руку и сказал:
– Будут проблемы, звони.
Он был поглощен бандитской романтикой, а я стоял на пороге открытия битников. Наши пути уже года два как разошлись. Я пожал ему руку и что-то промямлил в ответ, всё это казалось несерьезным. Теперь я все чаще начинаю думать, о том, что в этом и есть моя проблема.
Лаура уткнулась в телевизор. Ее молчание и безразличие мне не нравились. Я дотронулся до ее руки: холод гулял по ее телу как прохладный ветерок по утру.
Не зная, что делать, я начал массировать ее голые плечи. В моих руках они казались такими маленькими и невероятно приятными на ощупь. Я настойчиво мял их, не забывая о нежности, которую необходимо проявить, касаясь самого красивого цветка в саду. Она чуть наклонила голову в бок и замычала от удовольствия. Она прикрыла глаза и вышла из-под власти экрана. Её плечи разогревались, становились мягче, усталость и напряжение уходили до тех пор, пока она не откинулась назад, прямо на мою грудь.
– Этот телевизор мне ничего не скажет, а так надеялась, – тихо прошептала она.
– И что же ты хотела, чтобы он тебе сказал?
– Что будет рассвет, – она повернулась ко мне, и я отпустил ее плечи и подался назад, садясь на песок, – Эта ночь так свежа, но она и пугает меня. Мне нравится, когда я слышу плеск воды, но сейчас я не вижу её, и это беспокойство для меня.
