– Каждую ночь происходит одно и то же: темнота плотно накрывает нас своим толстым шерстяным одеялом, а каждое утро…
– А каждое утро всё по-разному, не знаешь, с чем проснешься, и что будет за окном: шерстяное одеяло спадает под кровать.
– Так ты боишься утра? Боишься узнать, что вдруг стены спальни рухнули, пока ты спала?
– Да, – и в ее голосе раздался надломленный треск разлетающегося на осколки горного хрусталя.
– Но телевизор же не сказал, что будет рассвет. Чего боятся?
– И правда… – Лаура взялась рукой за голову. – Я просто устала. Ничего позитивного, настроение вечерами ниже минус десять. А еще люди, находящиеся рядом, оказываются мерзавцами и уродами. Я уже не хочу улыбаться.
Олицетворение радости и позитива на глазах рассыпалось, смешиваясь с этим темным в ночи песком, становясь почти неотделимым от него – холодного и бесформенного. Я заметил, как на ее пальцах выступают маленькие капельки крови.
– Я здесь.
Я взял ее за руку. Наши взгляды устремились вперед, сначала к реке, потом за нее, через чернеющий берег куда-то далеко-далеко. Я крепко сжимал ее руку, наконец-то почувствовал ее, ее настоящую. Такая ночь стоит тысячи дней тяжелого труда и лишений. Мы так и сидели, а потом обнялись, понимая, что сейчас, на самом деле, целуемся жарче любых влюбленных: они слепы, а мы прозрели. И её красота не имела в эту ночь никакого значения; дело было не в этом. Все мы одиноки под луной.
Рассказ для двух сердец. И одной рыжей кошки.
Крылья бабочки.
Лёгкие, тонкие. Цветки, сорванные со своих мест божественным дыханием. Неслышно они накрывают зелень пёстрыми огоньками, в чьём пламени сгорают целые поля и равнины. Ослепительно-белый с вершин гор, красный цвета заката и восхода на море, фиолетовый – глубоко-бархатный и зачерпнутый с небосвода в ночную пору, голубой – цвет самого неба, цвет мироздания, перламутровый – переливающийся, словно живой, раскалено-желтый, обжигающий своим теплом – маленькие разноцветные язычки пламени колышутся от поцелуев ветра.
Парочка туристов этим пасмурным днём медленно вошла на территорию благословенного парка. Сухой старик-европеец шёл, опираясь на трость, по большим камням-плитам, уходящим вглубь парка. Под руку его держала молодая девушка со светлым каре и складной фигурой. На вид ей было лет двадцать, но кто сейчас даст точный возраст подросткам? Растут по часам, а не как их предки.
По другим дорожкам медленно, будто в театральной постановке, ходят дзен-буддистские монахи в своих цветастых рясах. Маленький японец в синей рубашке и фуражке с каменным лицом стоит около входа. Больше в парке ни души. Сегодня особый день. Даже Осакский залив сегодня как-то нечеловечески спокоен.
Сразу же начался дождь. Девушка и старик осторожно сели на пол деревянной веранды одного из павильонов. Она прижала ноги к себе и обхватила их. Старик сидел неподвижно на самом краю, не без труда подобрав ноги под себя. Сверкнула молния. Где-то перед ними был храм, скрытый серой пеленой дождя и цветущими деревьями. Монахов тоже нигде не было видно – исчезли вместе со своим храмом.
Девушка посмотрела на сутулую фигуру отца. Внезапно она увидела движение на полу слева от него. Посмотрела: это была бабочка. Увидела и ужаснулась – её крылья были порваны. Две огромные дыры почти «съели» крылья. Насекомое беспомощно сидело на полу.
Такие вещи могут вводить в ступор, подобно крови на белом снегу. Сюжет польётся прямо сейчас.
Серый дневной свет давил на обстановку в комнате. В ней и так не было ярких красок, но еще и серый свет… Терапевт включил лампу на журнальном столике. Сквозь его стеклянную столешницу видны черные металлические ножки на присосках.
– Расскажите о ней.
– Она рыжеволосая, ничего, если я так скажу? Просто в моем последнем произведении главная героиня тоже рыжеволосая, но скажу честно: она не имеет никакого отношения к ней. Так совпало. Чистое совпадение. Так бывает, – ответил Максим.
– Конечно, рыжеволосая так рыжеволосая.
– Спасибо. Просто не хочу прослыть любителем одного цвета волос. Я ничего не имею против блондинок, брюнеток, они классные. Просто так совпало.
– То есть вы написали произведение, где главная героиня рыжеволосая, а потом в вашей жизни появилась рыжеволосая девушка?
– Да, совершенно так. Как будто материализовалась, – попытался пошутить он. – Она капитан команды черлидерш. А сейчас уже и моя супруга…
– Вы за это время не написали ни одного нового произведения?
Терапевт смотрел на клиента. Его морщинистое лицо, окаймленное седой бородой, выглядело особенно живописно в свете лампы.
– Я занимался работой. Я журналист и погряз в статьях.
– И ваша супруга… Она была похожа не героиню вашего произведения?
– Местами очень. Темпераментная красавица.
