– Так, не начинай! – строго сказал он, показывая на неё пальцем. – Не надо тут снова говорить про то, что ты мертва и вот и… всё.
– То есть мне быть нечестной с тобой, говорить не то, что хочется?
– Ох… Ладно, забыли. Забыли.
На карниз села птичка, постучалась в окно и сразу же улетела. Птичка-хулиганка. Её это развеселило, она помахала рукой, прощаясь с птицей. А потом радостно сказала:
– Смотри, я в зеркале!
Она смотрела на горизонтальное зеркало, повешенное напротив кровати над комодом, и махала отражению. Он удивился: это звучало так по-детски, будто она впервые увидела своё отражение и играла с ним.
– А представляешь, если бы могли оставаться в зеркалах. Вернее, как наше фото, только двигающееся. Я бы, например, если бы захотела, то осталась вот в этом зеркале, махала бы сама себе рукой.
– И администратор отеля заставил бы нас его забрать и заплатить за новое! Ха-ха!
– Дай помечтать.
– Вот видишь.
– Что?
– Ты живая. Мечтать хочешь, тянешься к этому. Живая, – он пристально смотрел в её глаза.
Она ничего не ответила, только улыбка погасла, и рука, которой она махала, бессильно опустилась на одеяло.
Она сидела на кровати спиной ко мне, расчесывала волосы желтой расческой и грустно напевала:
Повсюду была темнота,
Иней лежал на земле,
Когда «Тигры» вырвались на свободу.
И никто не выжил
Из Третьей Королевской Стрелковой Дивизии.
Все они были брошены,
Большинство мертвыми,
Остальные – умирающими.
Именно так Верховное Командование
Отняло папу
У меня.
Я открыл глаза. Она редко это пела. Утренняя тишина была белым листом для Её мягкого голоса. Неспроста люди поют песни по утрам.
Ещё утром по приказу Клыка на творческую квартиру прибыло человек двадцать медиков. В основном студенты, с аппаратурой и медикаментами, они развернулись в самых больших комнатах и принялись пить чай, смеясь над своими медицинскими шутками.
Мы сидели с Ней на кухне и завтракали омлетом.
– Зачем ты этим занимаешься?
– Чем?
– Зачем ты с ними? Зачем таскаешься со своим товарищем? Я понимаю, он твой друг, но он же с Клыком.
– Ты боишься?
– Да, – честно ответила Она.
– Это моя жизнь, и она такая.
– Но ты можешь её изменить.
– А зачем?
– Чтобы дать шанс войти в твою жизнь чему-то большему, – Она пристально смотрела на меня, её это действительно беспокоило.
– Мне не даёт покоя мир. Люди так быстро теряют голову, оказываясь здесь, на этой планете. А потом… Большинство людей пришли к власти не для того, чтобы сделать наши жизни лучше, а чтобы побольше получить. Власть отупляет, одни цифры в головах, я говорил с теми людьми, они пребывают в другом мире. Власть их изменила в худшую сторону. Я всегда буду здесь, внизу, в окопах. Здесь хоть мысли яснее. Это моя борьба.
– И всюду озлобленность…
– Ты меня понимаешь?
– Да.
– Спасибо.
– Мы такие разные, – про себя сказала она, смотря, как он разговорился с каким-то мальчишкой о компьютерных играх, пока они втроём ехали на вершину горы в кабинке подъемника.
Снег перестал идти после завтрака.
Когда они поднялись и вышли на площадку перед трассой для спуска, он сказал:
– Вот так стоишь на большой высоте, и сами собой мысли появляются, как прыгнешь и полетишь вниз. Это пугает и… даже нравится.
– У меня такого, слава Богу, нет. Когда я стою над пропастью, то думаю: «Блин, круто», – на последней реплике она развела руками и изобразила сарказм.
– Ну да, ты же у нас бесстрашная.
– А ты герой.
Они покачали головой, смотря друг на друга, и начали надевать лыжи.
– Эти лыжи прекрасно подходят к твоей желтой куртке.
– Угу, буду считать это за комплимент, – вредно сказала она.
– Считай.
– До десяти, а потом рванём?
– Я смотрю, у кого тут азарт проснулся.
– Один, два, три…
Он справился с последним креплением и взялся за лыжные палки, воткнутые в снег.
– Четыре, пять, шесть…
Она была готова с самого начала отсчёта. Её фиолетовые волосы вылезли сбоку из-под шапки и успели немного заледенеть на ветру.
– Семь, восемь… Фора!
Она быстро рванула на лыжах вперёд.
– Хэй! – крикнул он и отправился вдогонку.
Хорошо смазанные лыжи летели по снегу, набирая ход. Ветер дул в лицо, шумел в ушах, руки активно «гребли» вперёд, азарт, азарт, азарт! Он почти нагнал её, начал отклоняться влево, чтобы не столкнуться с ней, и решил что-то крикнуть, когда поравняется с ней. Но Сирень внезапно отклонилась от курса и стремительно покатилась в сторону.
– Вот чёрт, Сирень!
Женщина в желтой куртке врезалась в ленточное ограждение трассы, порвала его, и кубарем влетела в снег, скрывшись между елками.
Он упал, пытаясь затормозить, сразу же вскочил и побежал на лыжах, не переставая звать её. Сверху уже спускался медик, ответственный за этот участок спуска.
Когда я вышел из комнаты, Её уже нигде не было. Ушла. Я надел пальто и пошёл в сторону входной двери.
