Но и этой симфонии на не слышно. Мы до сих пор под властью бьющегося сердца танца: инструмент не замолкает, ноги не останавливаются, они скачут по холодному паркету вдоль обшарпанных стен и высоких окон дальней комнаты, в которую мало кто заходит. Но вдруг барабан затих. Мы испугались: сердце остановилось и огонь исчез в один миг. Без музыки нет и танца. Ноги стоят и мерзнут, мы прижались друг к другу, нам страшно. Танец умер, а что осталось от него? Тишина. Мрачные белые стены и потолки с грязными разводами давят со всех сторон. Они поглотили последний стук сердца. Внезапно раздаётся гром. Мы отпрыгиваем назад. И слышим мир. В нем нет музыки, значит, он молчит. Но мы слышим громкий стук капель о карниз. Капли падают, никого и ничего не боясь. Их много, они шумят, приятно шумят. В окнах промелькнул свет фар, близится ночь. Ноги неслышно подошли к окну и встали на ковёр под подоконником. Мы посмотрели на пеструю улицу, серое небо, вдохнули мокрой свежести солнца дождя и успокоились, ведь музыка снова окружила нас. Только теперь вместо одного сердца бились тысячи и каждое так, как надо. Ноги больше не мерзли. Мы больше не боялись.
В кровати началось шевеление, я отбросил мысли о Зарёве и обернулся. Она подняла свои изящные ручки и сладко потянулась, постанывая от удовольствия. Потом открыла глаза и посмотрела на меня. Её улыбка делала тебя счастливым. В её глазах отражался свет из окна, делая их еще более блестящими и выразительными. За окном пробежала молния, но никто в городе не обратил на неё внимание. Всем было чем заняться. Она опустила руки, отбросила в сторону свой край одеяла и снова потянулась. Её прекрасное гибкое обнаженное тело плавно двигалось, то поднимая одну аппетитную ножку, то другую. Тонкая шея, хрупкие ключицы, слегка колышущаяся от Её потягиваний грудь, плоский животик, узкая талия… Заметив мой взгляд на своей груди, Она выгнула свою спинку вперед и нараспев промяукала.
– Ханна, ты не девочка, а просто персик, – процитировал я строчку из хорошей песни роллингов.
Она внимательно посмотрела на меня, Её улыбка чуть померкла.
– А ведь мы почти потеряли друг друга, тогда, в Танжере. Как там вообще оказались… – Она хихикнула, вспоминая события трехлетней давности.
– Да, Танжер… Шумное место, яркое средиземноморское солнце мягко греет тело, местные бары – душу, а вокруг город, растекшийся по равнине и смело забирающийся по холмам к их вершинам… Узкие древние улочки, пыльные кварталы, белье на веревках, а какие там люди! Меня там обирали три раза, сумасшедший город… Лучшее место, чтобы залечь на дно.
– Ты всегда был романтиком. Очень даже хорошим, – Она подмигнула, подманивая меня к себе. – Да, странное место, но люди всё же живут там как-то. А мы?
– А мы не стали ложиться на дно.
Я сел рядом с ней на край кровати, с которого свешивалась до пола помятая белая простыня. Наши тела и эта простынка были единственными светлыми вещами в комнате, всё остальное темное, мрачное, даже свет заходящего солнца еле-еле пробивался сквозь густые тучи, ливень и стену дождевой воды, стекающую по оконному стеклу. Всё это было похоже на черно-белую фотографию. Она коснулась моей спины пальцами и медленно провела ими вниз, оставляя горячий след на коже. Её тело всегда было горячим. Оно обжигало меня. Но и в Её горячих прикосновениях была своя прелесть и своё наслаждение, я всегда знал, что это Она и никто другой. И тогда я мог быть собой. Она подняла свои стройные ножки вверх и согнула их в коленях. Я провел руками по ним и несколько раз поцеловал нежную кожу. Она знала, что перед Ней не устоять. Театрально прикусила ноготь указательного пальца на левой руке и с удовольствием смотрела, как я ласкаю ее тело. Через пару минут довольно хихикнув, Она опустила ноги, села на кровать и обняла меня о спины, обхватив мою грудь руками и положив голову на плечо.
– Мы с тобой уже никогда и не заляжем на дно, просто не успеем этого сделать, – задумчиво произнесла Она.
Почему-то я ей тогда не ответил. Мы сидели так на кровати несколько минут, смотря в серый мир за окном. Потом я подался назад и лег на спину. Она склонилась надо мной и стала долго целовать в губы. Концы ее распущенных волос упали на меня. Они пахли сладкой лавандой. Я обнял Ее за талию и притянул к себе. Я кусал Ее за тонкую шею и думал, что, наверное, моя жизнь не так уж и плоха. По сравнению с жизнями многих моих знакомых, она очень даже ничего. Очень даже… Сейчас мне было очень хорошо, и я запомнил эти мгновения на всю жизнь.
Не знаю, сколько времени прошло. Мы лежали на кровати и смотрели в потолок.
– А помнишь, как мы танцевали в Танжере?
– В заброшенной вилле?
– Нееет, как мы после уличного представления танцевали балет. Ну, в смысле пытались… – Она приподнялась, всматриваясь в моё лицо.
– Точно… Я так давно этого не вспоминал.
