– Ну, мне это дается нелегко, – быстро ответила мама, словно все время сдерживала себя. – Ни одна женщина не сделает тебя счастливой. Ты должна это знать. Я стараюсь скрывать свое недовольство. Но если я и принимаю вас здесь вместе, мое отношение остается неизменным.
Саре показалось, что земля уходит у нее из-под ног.
– Зачем ты это говоришь?
– Сара, мы живем в суровом мире. И я не могу вечно притворяться, что мне это нравится. Ты моя дочь, я тебя люблю, хоть мне и хочется, чтобы ты жила по-другому…
– Да, у тебя тут тоже сурово, – прошипела Сара и быстрым шагом пошла по коридору в сторону туалета. – Детка, жду тебя в машине, – нарочито громко произнесла она, чтобы мать слышала.
Какое мерзкое, опустошительное чувство – знать, что тебя лишь терпят.
Вечером того же дня, в постели, Амира сказала:
– Мир суров, да?
Она подтрунивала над Сарой, хотела, чтобы та улыбнулась. Они только что занимались сексом. Инициатором была Амира. Она всегда принималась ее ласкать, когда видела, что Сара становится неуправляемой. Саре казалось, что она сливается с матрасом, кожа на пальцах морщится. Впервые после ссоры с матерью она чувствовала себя удовлетворенной и спокойной.
В углу спальни работал маленький телевизор. Шла очередная серия сериала «Закон и порядок». Сара никогда не понимала, почему Амира любила смотреть такие передачи перед сном.
– Прости, что нам пришлось уйти со скандалом, – сказала Сара. – Просто неделя выдалась тяжелой. И это стало последней каплей.
– А-а, так все дело в работе. – Амира приподнялась на локте, чтобы видеть лицо Сары.
На телеэкране двое следователей беседовали с сердитым свидетелем через чуть приоткрытую дверь. Саре незачем было прислушиваться к диалогу: ритм американской речи позволял понять, что происходит.
– Я имею право на усталость. – Сара и сама сознавала, что оправдывается.
Приехали! Вот и сгладили разногласия с помощью секса.
– Возможно, проблема в том, что это был твой первый полноценный выходной, а ты повезла меня в гости к своей маме.
– Да, и теперь понимаю, что использовала свое время нерационально.
Амира, сузив глаза, пристально посмотрела на нее.
– А мое время?
Они встречались уже год. И этот спор возникал у них и раньше.
– Ты ведешь себя так, будто твоя работа – это вся твоя жизнь, – заявила Амира, не дождавшись от Сары ответа.
– Разве это плохо?
Следовало сказать:
– Ты скачешь с одного места работы на другое каждые десять минут. А мне моя работа нравится. Что ж в этом стыдного? – Сара сознавала, что это не лучший способ достичь взаимопонимания с Амирой, но ничего не могла с собой поделать. – Ты сумела задержаться только в одном месте – в клубе, где переодеваешься мужиком и отплясываешь на сцене.
– Говоришь прямо как твоя мать, – подковырнула ее Амира невыразительным тоном.
Это было худшее, что она могла сказать.
– Да что ты вообще понимаешь? – оскорбилась Сара за мать. – Порхаешь по жизни как мотылек, горя не знаешь. А что довелось пережить моей матери, ты и представить себе не можешь.
– А мне, значит, живется легко? – Амира встала с кровати и, подбоченившись, чуть склонилась над Сарой.
Сара выбралась из постели. Ей не нравилось, что Амира возвышается над ней.
– Я не собираюсь всю жизнь быть развлекалочкой для тебя, – продолжала Амира. – Мне надоело подстраиваться под тебя, приспосабливаться под твои настроения. По-твоему, я обязана всегда излучать радость, демонстрировать кипучую энергию, ведь у нас на первом месте ты и твоя работа. Ты не представляешь, как это выматывает. Я больше не хочу тебя любить.
Страсти накалялись. Неужели Амира не видела, что Сара старается? Уперев руки в бока, Амира стояла почти вплотную к Саре и смотрела на нее с неприступным выражением на лице. Это было невыносимо, и она оттолкнула Амиру. Толкнула совсем легонько, но та попятилась и потеряла равновесие. Упала, ударилась головой о тумбочку, сбив на пол мамины наручные часы вместе со стеклянным подносом. Поднос с глухим стуком приземлился на ковер. Прошло несколько жутких секунд прежде, чем Амира поднялась. На виске у нее алела кровь.
– Амира! – ахнула Сара. – Прости ради бога.
– Вот и все, – Амира произнесла это с полнейшим самообладанием в голосе, поднимаясь с пола. Травма была несущественной, обида – колоссальной.
Сара понимала, что ей повезло: рана могла быть гораздо серьезнее. Амира прижала ладонь к голове, потом покрутила ее перед собой, рассматривая на пальцах кровь.
– Мира, прошу тебя! – Сара протянула к ней руку. Честно говоря, первое, о чем она подумала, поняв, что у Амиры всего лишь царапина, – это о своей работе.
Амира жестом остановила ее.
– Никогда больше не прикасайся ко мне.
