– Третий этаж, последняя дверь налево, – сказала женщина.
Дзинь. Двери лифта отворились на том этаже, куда поместили Веронику. Помедлив с минуту, Сара свернула в коридор и нашла нужную палату. Дверь, казалось, распахнулась сама собой, едва она тронула хромовую ручку, словно больница была живым существом, маскировавшимся под жужжанием кондиционеров и запахом дезинфицирующих средств.
В дверях стояла Эвелин Томпсон. Было ясно, что она собиралась выйти из палаты.
– Сержант Майклс, – произнесла Эвелин. – Можно поговорить с вами в коридоре?
Эвелин, казалось, сильно похудела со времени их последней встречи. Сара вспомнила свой визит в ее дом. На пару секунд ею снова овладело острое желание прикоснуться к Эвелин.
– Как Вероника?
– Не так уж и плохо, слава богу. Доктор говорит, могло быть гораздо хуже. – Эвелин шагнула к Саре. – Понимаете, Ронни постоянно твердит, что Льюис Кеннард рассказал ей что-то важное и она собиралась сообщить это полиции. Постоянно твердит об Эстер. Думает, что она была там, в мотеле. Убеждена. А Ронни должна была идти прямо домой. Я ей тысячу раз наказывала, чтобы она после школы шла сразу домой.
Сара кивком дала понять, что услышала Эвелин, и шагнула в палату. Одна койка пустовала, вторую занимала Вероника. На лицо девочки была наложена повязка. От одного ее вида Сара почувствовала, как поясницу на мгновение пронзила жгучая боль.
Вероника приклеилась к ней взглядом.
– Привет, Вероника, – поздоровалась Сара, подходя к ее койке. – Как самочувствие?
Девочка наморщила нос, будто глупее вопроса не слышала.
– Расскажешь, что произошло в мотеле?
Вероника сдавленно сглотнула слюну, содрогнулась и затараторила, захлебываясь словами:
– Я шла к вам, хотела срезать путь через мотель. И все. Потом увидела своего кота. Фли. Он метнулся под фургон. Я спряталась на веранде перед номерами.
– Почему ты спряталась? – спросила Сара.
– Услышала, что идет хозяин мотеля. А я не хотела, чтобы он меня увидел.
– Что делал хозяин мотеля?
– Он нес что-то в черном пластиковом мешке. На вид громоздкое и тяжелое. – Вероника посмотрела на мать. – Он положил это в фургон. Потом я услышала шум и поняла, что там Эстер. Мы прежде с ней приходили к мотелю. Я подумала, что, может быть, она пошла туда одна, ее поймали, запихнули в фургон, да так и держали там. Внутри фургон как комната, по нему спокойно можно ходить. И я подумала: «Так вот почему никто не может ее найти».
Сара взглянула на мать девочки.
– Фургон описать можешь?
– Он был белый.
Сара записала в своем блокноте: «Фургон». И подчеркнула слово.
– Так ты видела Эстер? Слышала ее голос?
– Нет, я слышала только глухой удар. – Девочка съежилась.
– Что еще ты видела? В сам фургон заглядывала?
– Нет. Дверцы фургона находились с другой стороны, поэтому заглянуть в него я никак не могла. Но возле фургона у стенки стоял большой мешок с наполнителем для кошачьего туалета. А у хозяина мотеля, я знаю, кошки нет.
– Значит, все, что ты видела, – это как хозяин мотеля загружал свой фургон. Может быть, там что-то упало, оттого ты и услышала глухой удар?
Девочка скривилась.
– И ты не слышала никаких других звуков? Например, голос Эстер?
– Нет, – раздраженно буркнула Вероника.
– Вероника, знаешь, мы ведь нашли тот фургон, и в нем никого не оказалось. Груз был. Дрянной груз. В этом ты абсолютно права. Хозяин мотеля явно занимался тем, что ему делать не полагалось. Даже кошачий наполнитель, который ты видела, использовался для негодных целей. – Сара глянула на Эвелин. Незачем рассказывать Веронике про тонкости производства амфетамина. – Но на присутствие Эстер там ничто не указывало.
– Это точно?
– Абсолютно, – подтвердила Сара. – Теперь у меня такой вопрос: как ты вообще оказалась возле мотеля? Твоя мама говорит, что ты должна была идти прямо домой. А ты, кажется, хотела нам что-то сообщить?
Будто только теперь вспомнив об этом, Вероника широко распахнула глаза:
– Да, очень важное. Льюис Кеннард сказал, что в тот день видел Эстер после школы. У ручья, – четко, с расстановкой произнесла девочка, будто заранее отрепетировала свои слова. – Он сказал, что с ней был какой-то дядька.
Несколько наводящих вопросов выявили, что Веронике Льюис рассказал еще меньше, чем успел сообщить полиции до того, как отец увел его из участка. Сара считала, что ей необходимо еще раз побеседовать с мальчиком.
Она спросила у Эвелин разрешения взять образец ДНК у ее дочери и постаралась сделать это быстро. Эвелин, она видела, теряет терпение.
– Вероника, мы делаем все, что в наших силах, – заверила она девочку, собираясь уходить. – Обещаю, мы обязательно проверим твою информацию.
Возвращаясь к юту Неда Харрисона, Сара позвонила Смити.
– Мне необходимо еще раз опросить Льюиса Кеннарда, – сказала она. – Желательно сегодня же вечером. Вы его нашли?
– Да. – Сара живо представила, как Смити сидит в маленьком участке, плечом прижимая телефон к уху. – Он сейчас в больнице.
– Что? Как он сюда попал, черт возьми?
– Точно не скажу, но его мать только что поехала за ним.
Сара оглянулась на большое кирпичное здание больницы.
