– В тот день у ручья я был не один, – затараторил Льюис. – Со мной был Кэмпбелл Резерфорд. Я поговорил с ним сегодня, и он уверен, что это была не она. И он прав. Девчонка, которую я видел, была не в школьной форме. У нее были такие же волосы, потому я и принял ее за Эсти. Я ошибся. – Мальчик таращил глаза за стеклами очков. – Только прошу вас, не говорите Кэмпбеллу, что я вам сказал про него. Пожалуйста.
Суд никогда не примет этих показаний. Сара вообще не имела права разговаривать с ним в отсутствие его матери. Но ее любопытство было удовлетворено. Она догадывалась, что эта откровенность Льюису далась непросто. Она кивнула, положив руку ему на плечо. Ей казалось, она поняла, почему Льюис не рассказывает об этом мальчике родителям.
Из коридора донеслись шаги, и они оба умолкли. Дверь отворилась. Сара дождалась, когда Софи Кеннард сядет на диван, и только потом снова включила диктофон.
– Вы когда-либо видели вашего мужа в компании человека по имени Роланд Матерс? – осведомилась Сара. Это был еще один вопрос, который требовалось выяснить у Кеннардов. То, что Льюис ошибся по поводу девочки, было важной информацией, хотя проверить ее в настоящий момент она не могла. Позже надо будет аккуратно выспросить об этом у Кэмпбелла, решила Сара.
– Они друзья, – ответила Софи Кеннард.
Сара кивнула и адресовала аналогичный вопрос Льюису.
– А ты?
– Я знаю, что они выпивают вместе, – осторожно отвечал мальчик. – Видел мистера Матерса в баре клуба. Когда он приходит сюда, они уединяются в сарае.
Сара вспомнила, что Нед Харрисон сказал, будто бы в последнее время Клинта и Роланда он часто видел в компании еще одного человека.
– А Питер Томпсон? Ты когда-нибудь видел отца вместе с ним?
– Он приходил сюда в воскресенье, – сообщил Льюис. – Чтобы поговорить с папой.
Сара молчала. Иногда лучше молчать и слушать.
Льюис посмотрел на мать и продолжал:
– Питер и папа из дома не выходили. Я слышал, как они разговаривали в столовой. Они обсуждали арест папы Эстер.
– Они говорили об Эстер? – уточнила Сара.
– Мне показалось, папа был рад, что мистера Бьянки арестовали.
– Что конкретно сказал твой отец?
– Сказал, хорошо, что полиция подозревает мистера Бьянки. Сказал, что им это на руку.
Плечи Софи опустились. Сара сделала пометку в своем блокноте.
– А что сказал на это Питер Томпсон?
– Я не расслышал. Точно не знаю.
Сара продолжала задавать вопросы, но ничего важного от Льюиса больше не услышала, а Софи и вовсе онемела. Сара убрала диктофон в сумку и попросила женщину проводить ее к выходу. В коридоре она попробовала разговорить Софи, но сомневалась, что та слышала ее. Закрывая за Сарой дверь, Софи даже не взглянула на нее.
Клинт Кеннард обрадовался аресту Стивена Бьянки. Это важная информация. Сара села за руль. Чтобы снять напряжение в челюсти, она широко, до хруста в ушах, раскрыла рот.
Она ехала прочь от дома Кеннардов и чувствовала, как ее обволакивает тягучая усталость, а ей хотелось оставаться энергичной, сохранять остроту ума. Ее отец так умер от переутомления: сидел на работе до ночи, пока не переделал все, что запланировал, хотя эти дела могли бы подождать до следующего дня. Мама очень долго злилась на него за это.
Давно стемнело. Чтобы допросить Клинта Кеннарда, ей придется ехать в отделение полиции Роудса, где он проведет ночь. Небо не упадет на землю, если она допросит его завтра, на свежую голову. Раз уж они нашли у Клинта наркотики и арестовали его вместе с Роландом Матерсом, значит, у нее будет основание просить Кинуака, чтобы он дал ей больше времени на расследование. Сара была уверена, что в деле, которое они ведут, намечается существенный прорыв. Уткнувшись лбом в руль, она потерла спину и зевнула во весь рот.
Женщина-следователь ушла. И снова боль, яркий свет, мгновения путаного сознания. Проворные медсестры, уточнявшие, как меня зовут, перед каждой процедурой.
Потом только мы с мамой вдвоем.
Лежать на спине мне было легче, чем сидеть.
Что-то двигалось на больничной парковке, яркими вспышками расцвечивая потолок.
Я снова и снова спрашивала про Фли. Мама пообещала послать кого-нибудь к нам домой, чтобы поискали кота.
Следователь сообщила, что Льюис приходил в полицию.
Меня опять накрыла волна разрывающей боли.
– Тебе плохо? – спросила мама, появляясь у моей постели.
– Позови, пожалуйста, медсестру, – попросила я, стискивая зубы. Будто кто-то выдергивал рыболовные крючки из правой части моей головы.
Мама кинулась в коридор, а я упала на подушки.
Вспоминала, как шла домой из школы в тот день, когда последний раз видела Эстер. Как она едва заметно махнула мне на прощание при расставании. Вспоминала, как она стояла надо мной во дворе своего дома, когда мы были маленькими. Словно наяву слышала наш смех, журчание воды. Мне ужасно ее не хватало, так сильно, что казалось, будто я не выдержу и умру.
Во вторник глубокой ночью, только Сара начала проваливаться в сон, позвонил Кинуак.
