Плохо, конечно, что изначально они подозревали Стивена, но Сара не корила себя. И не собиралась извиняться за то, что делала свою работу. Она старалась не думать о том, как ее действия отразились на Констанции Бьянки: несчастная женщина с готовностью поверила в худшее. И Стивену все равно придется ответить за нападение на сотрудника полиции, за что, собственно говоря, его и задержали. К сожалению, Эстер была мертва, ее тело обнаружили в Дертоне. Не исключено, что девочку убил кто-то из тех, кого она знала. Ее отец был исключен из списка подозреваемых, и Сара не могла избавиться от чувства, что гибель Эстер как-то связана с наркотиками: она не верила в случайные совпадения. Результаты патологоанатомической экспертизы на многое пролили бы свет, и Сара хотела получить их как можно скорее.
Во вторник утром, после напряженного разговора с женщиной-следователем, который состоялся накануне, Льюис с матерью всю дорогу до больницы ехали молча. Мама была без макияжа и выглядела утомленной. Стекла на окнах были опущены, потому что кондиционер перестал работать: пытаясь включить его, они услышали астматическое «кхе» и затем щелчки –
В больнице мама Льюиса сразу направилась к лифту. Льюис плелся за ней следом. Они прошли в конец коридора и остановились перед большой голубой дверью, вдвое шире стандартной; прямо над головой Льюиса в ней имелось маленькое стеклянное окошко. Мама Льюиса постучала по стеклу, и буквально через несколько секунд им открыла мама Ронни.
В палате он увидел две койки, но одна из них пустовала. Ронни с закрытыми глазами лежала на той, что ближе к окну. Вся правая сторона ее лица была скрыта под бинтами.
Льюису хотелось поговорить с Ронни и многое объяснить: сказать, что он передумал и передумал благодаря
– Эвелин, по-моему, тебе надо выпить кофе. – Мама Льюиса взяла маму Ронни за плечо. – Я бы тоже с тобой сходила. А Льюис пока побудет здесь.
Мама Ронни сбросила ее руку, потом повернулась, глядя на дочь.
– Что ж, ладно, – согласилась она. Затем взяла свою сумку с бледно-зеленого винилового стула у койки и поцеловала Ронни в макушку. Та не открыла глаза.
– Мы недолго, – пообещала мама Льюиса.
По дороге в больницу Льюис только и думал о том, чтобы поговорить с Ронни наедине, но теперь, когда их оставляли вдвоем, ему хотелось броситься за мамой из палаты.
– Льюис, смотри не трогай тут ничего. – Мама Ронни окинула взглядом койку. – Сейчас она спит. Я принесла ей кое-что почитать, так что не скучай. – Она кивнула на стопку книг. В глаза ему бросился журнал с яркой желтой каемкой. На обложке была помещена фотография дряхлой-предряхлой старухи, которой одежду заменяли одеяла. – Может, почитаешь ей, когда она проснется?
Льюис кивнул, хотя он сомневался, что Ронни этого захочет, когда узнает его новости.
Обе мамы ушли, и Льюис опустился на виниловый стул. Какое-то время слышалось только ритмичное пиканье аппаратуры у койки Ронни. Он подумывал о том, чтобы разбудить ее: ему необходимо было поговорить с ней до возвращения мам.
Ронни зашевелилась, койка под ней заскрипела, и Льюис выпрямил спину.
– Привет, – произнес он, когда она открыла глаза и повернула голову в его сторону. – Прости. Это все я виноват, – выпалил Льюис, не дожидаясь, когда она скажет что-то или накричит на него.
– Льюис. – Он с трудом узнал ее сдавленный голос.
– Я пытался им рассказать. В полицию сходил. Очевидно, я там был… – Он отвел глаза. – …когда на тебя напала собака. Я знаю, ты, наверное, думала, что у меня самого не хватит смелости, и поэтому шла в полицию.
– Полицейские мне сказали, – просипела Ронни.
– Ронни, – начал Льюис, – я сказал им, клянусь. То есть я попытался, но, возможно, мне не поверили, а потом появился мой папа, и он ударил одного из полицейских, но это было потом, при маме Эсти, и… – Льюис посмотрел на Ронни: хотел убедиться, что она слушает. – А потом я понял, что видел не Эсти.
Ронни села в постели. Льюис ощутил резкий соленый запах – возможно, это был запах мочи.
– Но ведь вчера ты был абсолютно уверен, что видел именно ее, – произнесла Ронни.
– Я думал, что это была Эсти, но я ошибся. Кэмпбелл Резерфорд видел ее лицо, и он уверен, что это была не она. – Убежденность Кэмпбелла передалась и ему.
Хмурясь, Ронни снова легла.
– А Кэмпбелл откуда может знать?
Льюис проглотил комок в горле.
