Во-вторых: здесь не было свободной земли под огород. Все участки по красной линии были выкуплены зажиточными гражданами, которые большую часть отмерянной им земли застраивали, а то, что оставалось — засевали газоном. А ведь Гришка ещё не забыл тот жуткий понос, который напал на него после свежих огурцов — подарка Ярослава.
Таким образом, пока его спутники изображали из себя группу захвата из американского боевика, Гришка только для виду пригибался за заборами и прятался в зарослях одичавшей малины. А на самом деле его больше интересовали немногочисленные, но сладкие ягоды ещё не осыпавшиеся с кустов. На ходу он обрывал их и складывал в пластиковую баклажку с обрезанным верхом. Наученный горьким опытом с пресловутыми огурцами, Гришка рассчитывал полакомиться свежей малиной позже, в более спокойной обстановке и обдав её предварительно кипятком.
Только на нижней окраинной улице посёлка Гришка перестал собирать ягоды и превратился в саму осторожность. Будь он на месте Ярослава, то поселился бы именно здесь. По одну сторону от улицы остался уже обследованный посёлок, а с другой стороны тянулся ряд домов, за которыми раскинулись вянущие без полива сады. За деревьями кое-где проглядывало целое поле, разбитое селянами на маленькие наделы дополнительных огородиков. Почти в каждом дворе виднелись срубы колодцев (это была самая старая часть посёлка и до проведения водопровода его жители пользовались колодезной водой).
Гришка вызвался идти с тыльной стороны дворов по заброшенным и зарастающими бурьянами огородам. Кирилл посмотрел на него с уважением — он-то считал, что идти по открытой местности опаснее, чем по дворам под прикрытием заборов и построек. Но на самом деле Гришка выбрал самую безопасную позицию: со стороны домов его надёжно скрывали сады, а на огороды в такое пекло могли выйти разве что самоубийцы.
Была и другая причина выбрать этот путь: если ребята, которых они ищут, держали огород, то они должны были заботиться о нём и не дать ему засохнуть под палящим солнцем. Гришка рассчитывал, что живая зелень ухоженного огорода вовремя предупредит его о том, что противник близко. Вскоре его предположения частично оправдались — он действительно заметил более-менее ухоженные грядки, но и на них растения погибали от засухи. Гришка подошёл ближе, чтобы рассмотреть, в чём дело и понял, что огород забросили уже после Пыления. Судя по состоянию растений и по величине усохших и не успевших вызреть плодов, за огородами ухаживали долго и успели собрать приличный урожай, прежде чем неожиданно бросили их погибать под яростным солнцем.
Было совершенно очевидно, что люди жили здесь после катастрофы, но теперь посёлок пуст. О причине этого догадаться было не сложно: Ярослав увёз своих курочек подальше от алчных лисиц. Прейдя к такому выводу и уже совершенно не опасаясь попасть под вражеский прицел, Гришка опустился на корточки и коснулся отпечатка босой женской ступни, чётко выделяющегося в огородной пыли. Косые лучи вечернего солнца падали со стороны посёлка и в их красноватом свете он ясно увидел тропку, убегающую от грядок по направлению к огороженному простой рабицей саду, где над кронами деревьев возвышался мансардный этаж небольшого домика. Усталые Гришкины товарищи уже миновали этот двор, но ничего не заметили и двинулись дальше. Гришка остался в одиночестве.
Первое, что ему бросилось в глаза, когда он вошёл в сад через заднюю калитку, были три могилы под старой развесистой грушей. Одна из могил была обычного размера, и если судить по надписи на могильном кресте в ней покоилась старая женщина. Другая была необычайно широкой, и Гришка догадался, что в ней лежат двое. Муж и жена — подтвердили выжженные на сосновой дощечке слова. Третья могила была совсем небольшой, и Гришка приготовился прочесть в на кресте имя погребённого тут ребёнка, но на там было только одно слово и оно не могло быть именем человека. «Карат» — прочёл Гришка и недоумённо пожал плечами. Он никогда не хоронил издыхающих от тоски или от глистов цепных собак, которые охраняли дом его отца в селе. Те находили последний приют в глубоком овраге, что тянулся за хозяйским полем, на костях своих предшественников, и Гришка искренне считал, что подобная участь ждёт всю домашнюю живность, которую не выращивают ради мяса.
