— Да наклепать-то, много ума не надо. А вот вырастить их, в людей превратить — тоже «раз плюнуть»? Дай то Бог, Кирюша, чтоб так было. Дай то Бог, — устало кивнула Фёдоровна. Борщ уже сварился и теперь она наливала его в объёмистую железную тарелку. — Ну, вот и готово. Вы сами поешьте, а я Санычу борща отнесу. Верно, он и ложку сам держать не сможет, уж больно вы круто обошлись с ним вчера.
И Фёдоровна медленно вышла из кухни, стараясь не расплескать горячий борщ из полной тарелки. А Кирилл уселся на табурет и попытался понять, куда подевалось его хорошее настроение и почему слова Фёдоровны так больно задели его. Потом он отправился к командиру и доложил, что Саныч языком не трепал, а Фёдоровне нужна молодая помощница, иначе её вкуснейшие борщи станут таким же достоянием истории, как и переливания донорской крови.
Пока Кирилл с Фёдоровной разговаривали на кухне, в домике у Сан Саныча состоялся другой разговор, после которого у старика словно гору сняли с плеч. Спустя минуту после ухода Кирилла к нему заглянул Гришка. Лошадиная физиономия парня ещё более вытянулась, когда он увидел в каком плачевном состоянии находиться его пожилой товарищ.
Как и Саныч Гришка тоже был сельским жителем, только село его было побольше и побогаче. И хоть теперь он был полноправным членом бандитской шайки, но по натуре слыл совсем не злым человеком, просто имел вредную привычку попадать в различные переделки. По большей части виной тому было его неумение контролировать собственное любопытство, и часто длинный Гришкин нос бывал прибит различными дверями, за которые совался вопреки всем запретам. Вот и к парочке явных криминалов, тащивших за собой тогда ещё почти нормальную женщину — предшественницу несовершеннолетней Ирины — он примкнул от банальной скуки. От природы очень наблюдательный, он ни на минуту не поверил, что эти двое — бывшие военные (как они ему представились): уж больно повадки у них были зековские. Но их кочевая жизнь пришлась ему по душе, и Гришка оставил свои догадки при себе.
Как и они, Гришка стал пользоваться пленной женщиной, когда того хотел и особых угрызений совести по этому поводу не испытывал поскольку вырос в семье, где такое отношение к женщине, своей жене и Гришкиной матери, проявлял его родитель. Однако уже через неделю малоразговорчивые и угрюмые попутчики надоели Гришке, и он задумал потихоньку слинять от них и отправиться к морю, куда мечтал попасть с самого детства. Но тут они повстречали Витька.
Большего неудачника, чем Витёк, Гришка ещё не встречал. За что бы Витёк ни взялся, всё у него шло наперекосяк. А всё из-за его пристрастия к зелью, которого пацан раздобыл где-то целый пакет и употреблял в качестве допинга перед исполнением любого поручения начальника. Это ходячее посмешище заставило Гришку изменить свои планы относительно ухода из банды — уж очень ему хотелось посмотреть на какие ещё «хохмы» способен молодой наркоман. Однако через пару деньков и это ему надоело, и Гришка опять задумался об уходе. И снова его планы были нарушены.
Проезжая через чужой город на двух чужих тачках, набитых чужим оружием и чужими драгоценностями, они наткнулись на кое-кого поинтереснее, чем пацан, растерявший свои мозги в пакете с травкой. Групповое изнасилование девочки-подростка сначала шокировало Гришку, но когда подошла его очередь, он не смог побороть возбуждения и переступил ту черту, которая разделяла людей и нелюдей. После этого мысли об уходе из банды больше не беспокоили его.
В лице Сан Саныча Гришка неожиданно встретил если не товарища, то, по крайней мере, интересного собеседника. И пусть тот хаял его через слово, обзывая кобелём, но в остальном общаться с ним Гришке было до смерти интересно. Сначала украинский выговор Саныча вызывал у него лишь насмешки, но со временем он стал ловить себя на том, что прислушивается к мнению старика. Мало того, ему частенько становилось стыдно перед дедом за то, что ходит к Ирке «спустить пар». Он даже пытался бросить это занятие, но сдался перед насмешками, которыми забросали его остальные мужики и взялся за старое.
Вчера, во время поисков укрытия группы Ярослава, он испытывал двоякое чувство. С одной стороны, он от всей души надеялся, что никого они не найдут и Ира останется в компании более достойных мужчин, но в то же время знал, что это разочарует его и страстно желал обратного. Поэтому, когда при въезде в посёлок, где предположительно скрывались их противники, командир приказал выйти из машин и начать прочёсывать сектор от дома к дому, Гришка хохотнул себе под нос и расслабился. Ведь он наверняка знал, что в этой части посёлка нет никого живого. На это было две очевидные причины.
Во-первых: здесь не было воды. Крайние улицы, что тянулись вдоль городской дороги, имели централизованный водопровод, и следовательно здесь не встречалось никаких колодцев. А где, как не в колодце брать воду в настоящее время?
