Остаток имущества был приготовлен к срочной погрузке заранее, и они в скором темпе принялись заполнять им кузов. Потом настал черёд страусят занять свое место в кузове. Крылатые малыши с восторгом приветствовали своих воспитателей и двумя послушными стайками прибежали к Мерседесу. Арина заманила их в кузов и осталась там, на случай если какие-нибудь из наваленных в спешке вещей, вдруг упадут и придавят птенцов. Ярослав торопливо захлопнул заднюю дверь, так что девушка даже не успела попрощаться со своим домом. Когда бус выехал из маленького дворика, небо над горизонтом уже начинало сереть. А в том миг, когда они подъехали к крыльцу ДомаНадРекой, из-за чернеющей кромки леса вырвались первые лучи светила. Ярослав счёл это хорошим знаком. .
Два месяца после пыления, первая половина августа.
База банды Сергеича в городе.
- Ага, значит, они побывали тут, тут и тут, - Сергеич взял маркер и сделал пометки, соответствующие трём магазинам, на подробнейшей карте города. - Хм, ну что ж думаю этого достаточно, чтобы начать прочёсывать вот этот райончик. Как считаешь, Кирилл?
- Да, начальник, - пробасил тот, потирая ладонью затылок некогда совершенно гладкий, а теперь покрытый тёмной щетиной. Щетина при соприкосновении с грубой кожей ладони зашуршала, будто разбегающиеся от света тараканы. Кирилла передёрнуло.
Он брился наголо с четырнадцати лет, и теперь его не покидало чувство, что ему на голову мехом вниз приклеили шапку. Из-за растущих волос кожа на голове постоянно чесалась, поэтому он плохо спал по ночам, а утром вставал не отдохнувший и злой. Втихомолку здоровяк материл Евгению, которая три недели назад наказала ему отрастить волосы. Ей, видите ли, не нравилась его физиономия!
Согласно её плану, головорезы под началом Сергеича должны были превратиться в 'честных блюстителей правопорядка', добровольно взявшихся за это неблагодарное и опасное дело. Наиглавнейшей их задачей стало 'сохранить припасы и воссоздать новое общество из выживших после Пыления'. Так, во всяком случае, должны были думать те самые 'выжившие', явления которых Сергеич с Евгенией нетерпеливо ожидали. Что и говорить, Кирилл с его откровенно бандитской внешностью никак не вписывался в эту легенду, и Евгения заставила его отпустить волосы. Также исключительно согласно озвученному Евгенией лозунгу новоиспечённые 'блюстители порядка' днями напролёт колесили по городу и забирали из магазинов и оптовых складов долгохранящиеся продукты питания, спиртное, сигареты, оружие и медикаменты. Всё это добро пряталось в тайниках, а особенно ценные припасы свозились на базу группировки - в место контрастов, где стиснутые со всех сторон высоченными заборами роскошных особняков, доживали свои последние годы жалкие лачуги с печным отоплением.
Это была наиболее старая часть города, некогда процветавшая рядом с работающими рудными и угольными шахтами и тогда ещё только строящимся гигантским металлургическим комбинатом, но постепенно превращающаяся в трущобы. За почти три сотни лет горных разработок подземные ходы источили богатые недра под городом, словно термиты трухлявый пень. Штольни протянулись на десятки километров вдоль рудных и угольных жил, старые выработки истощались, им взамен открывались новые шахты, расширяя границы города. Появлялись новые, более современные и благоустроенные жилые кварталы, куда стремились переехать рабочие семьи.
Контингент населения старого центра всё больше соответствовал его виду. Бывшие зеки, цыгане, попрошайки, карманники, напёрсточники и прочее отрепье сконцентрировалось здесь, вокруг своей главной кормушки - старого, но по-прежнему самого большого в городе базара. И именно эти люди, не обременённые привычками к честному труду и строгими моральными установками, сумели воспользоваться растерянностью остальных граждан, привычный уклад жизни которых был разрушен всего лишь за несколько летних дней горсткой властьимущих революционеров. За какой-то десяток лет после развала Советской Империи они сделали умопомрачительную карьеру, поднявшись с самого дна до высот городской элиты с вполне легальным бизнесом. Они продолжали жить в своём, снова ставшим презентабельным, родном районе.
Многосемейные бараки и грязные лачуги трансформировались в роскошные особняки, обнесённые высоченными глухими заборами с камерами наблюдения по углам. Свободной от построек земли тут было мало, а какая была - превратилась в ухоженные газоны, альпинарии, клумбы и рабатки.
