Саныч услышал, как к подвальной двери кто-то подошёл, а потом раздался лязг отпираемого замка. Старик непроизвольно всхлипнул. Вот уже несколько томительных часов он ждал чьего-нибудь прихода, и отчаяние всё больше захлёстывало его. К мукам совести и чисто физическим страданиям из-за невозможности переменить положение тела и плеч прибавилась другая проблема. Санычу отчаянно было нужно в туалет. Один раз он уже не утерпел. Мокрое пятно на штанах успело подсохнуть, но мочевик снова был переполнен и Саныч на все лады проклинал своих тюремщиков, отказавших ему даже в такой малости, как посещение уборной. На этот раз влажная ткань не удержит всего, и под ним неминуемо образуется лужа.
Дверь открылась, впустив в подвал яркий полуденный свет и Кирилла. Помощник командира неспешной походкой подошёл к Санычу и навис над ним, позвякивая связкой ключей. Старик еле удержался от всхлипа.
- Кажется, я опоздал. А-я-яй! - с притворным сочувствием воскликнул верзила. - Саныч, ты ж взрослый человек, а обдулся как младенец. Га-га-га! - загоготал Кирилл.
- Уроды, вы ж меня на сутки тут закрыли! - заорал Саныч. - Ты бы утерпел? Отпускай скорее!
- Да не кричи так, батя, а то расплескаешь, - смеясь, посоветовал Кирилл. - Ты лучше припомни, чего Фёдоровне то наплёл, а?
- Ничего не плёл, ничего! Открывай же эти клятые наручники!
- Ничего, говоришь? А чем же вы тут занимались целый день, как не трепотнёй?
- Какая трепотня? Сердце у неё схватило, плохо ей было, а вы шлялись где-то, ироды проклятые! Баба чуть копыта не откинула, а я только смотрел, сделать ничего не мог. Понял, чем мы занимались? Открывай, кажу! - вытаращив глаза, заорал Саныч. На его штанах стало проступать тёмное пятно. Саныч, опустил голову и зарыдал.
- Саныч, сальники пора поменять, текут они у тебя, - фыркнул Кирилл. - Ладно, переживёшь. После суток в такой позе, ты свою сосульку всё равно достать не смог бы. Часа два ещё руки за спиной держать будешь. Это я тебе точно говорю: сам такое испытывал, - Кирилл снова фыркнул, но теперь уже явно своим воспоминаниям и стал снимать с Саныча наручники.
Как он и предсказывал, освобождённый Саныч совершенно не владел своими руками. Затёкшие плечи и спина горели огнём и никак не хотели распрямляться. Старик вышел из подвала, держа руки на пояснице и согнувшись, как от приступа радикулита. Как ни странно, но Кирилл помог ему дойти до домика-мастерской и открыл перед ним двери. Брезгливо морщась и отпуская остроты, он снизошёл до того, что расстегнул старику мокрые штаны, чтобы тот смог их сбросить, а потом напоил его водой из кружки. На этом милосердие Кирилла исчерпалось, и он отправился на кухню глянуть, чем там занимается Фёдоровна. Он не сомневался, что Саныч всё рассказал ей. Но даже если они со старухой сговорились, ему будет легко расколоть эту жирную квочку.
Фёдоровна как обычно гремела кастрюлями и сковородками в кухне, однако сегодня эти звуки не сопровождались её обычными охами и ахами, по поводу больных почек, или уставших ног, или болючего натоптыша на пятке, или ещё какой-нибудь из тысячи и одной её болячек. Старуха была бледна и поминутно утирала пот со лба. Ей явно нездоровилось.
- Здорово, Фёдоровна! Чего пригорюнилась-то? - Кирилл пытливо заглянул Фёдоровне в глаза. - Саныча вчера наслушалась, а?
- Ох, Кирюша, наслушалась, - слабым голосом произнесла женщина и утёрла краем передника слезинку в глазу.
Кирилл нахмурился, он не ожидал, что бабка так сходу во всём признается. Она лишала его удовольствия провести полноценный допрос.
- Так наслушалась, что аж сердечко моё заболело, - продолжала всхлипывать тем временем Фёдоровна. - У него, Кирюша, такая жизнь тяжкая была, оказывается. Ты не знал? Мы вчера с ним былое вспоминали, так он мне про детство свое и молодость рассказал. Распереживалась я, старая дура. Давление как подпрыгнуло! Сердечко как схватило! Думала всё - отправлюсь к своей доченьке на небеса. Таблетки-то я свои забыла прихватить, один валидол только в кармане и завалялся. Саныч говорит, больше часа на полу провалялась. Он уже думал, остыла я. Да ничего, оклемалась - валидол помог. А потом и вы приехали, да я таблеточек наглоталась и спать легла. Сейчас я вам борщика наварю и пойду опять лягу. А ты, Кирюша, старика-то отпусти. Ему, небось, по нужде надо.
- Не волнуйся, Фёдоровна, отпустил уже. А ты и впрямь иди, ложись, отдохни. Мы сегодня и сами справимся, - Кирилл пришёл к выводу, что Саныч действительно ничего запретного старухе не рассказывал, а то она вела бы себя иначе. 'Кирюшей', во всяком случае, его бы не называла.
- Сейчас, сейчас, вот только борщик выключу. Ох, жалко капустки нет. Уже и квашеная закончилась... Что мы зимой делать будем, ума не приложу! - Фёдоровна расстроено покачала головой. - Так чего ж, Кирюша, вы выездили вчера? Прогнали мародёров-то?
