- Да ничего мы не выездили, Фёдоровна, - Кирилл досадливо поморщился. - Логово их мы нашли, да вот сами молодцы оттуда свалили давно. А мы, как последние лохи, всё утро и весь день на цыпочках от дома к дому перебегали: боялись, что засекут, пальбу откроют. Ни пожрать, ни перекурить нельзя! Командир бесится. Женечка со своим: 'Я же вам говорила...' - мозги вынимает. Словом оттянулись мы вчера по полной программе! Больше я гоняться за ними не собираюсь. Если Сергеич хочет, пусть сам их выслеживает, а я пасс!
- Ну и слава Богу! - сказала в ответ Фёдоровна и такое облегчение прозвучало в её голосе, что Кирилл, уже направлявшийся к выходу из кухни, подозрительно оглянулся. - Не время, Кирюша, сейчас для кровавых распрей. Потерять жизнь теперь ничего не стоит. Врачей нет, пролитую кровь донорской тебе никто не заменит. Сегодня не то, что от пули - от царапинки умереть можно. Грязь попала - вот тебе и нарыв, заражение крови, а там всё - могила тебе обеспечена, - Фёдоровна тяжело вздохнула и, помолчав немного, добавила. - Каждая жизнь на счету, а вы в войнушки играетесь. Людей надо собирать вокруг себя, землю обрабатывать, семьи восстанавливать, деток заводить. А будете бесчинствовать, кто вам в старости краюху хлеба даст, обогреет, защитит?
- Так до старости ещё дожить надо, - рассмеялся Кирилл.
- Эх, Кирюша, была я молодая, тоже смеялась, - печально улыбнулась Фёдоровна. - А теперь назад оглядываюсь и удивляюсь: а где жизь-то? Неужто пролетела? Так я и деток вырастила, и внуков, и правнук у меня был, - старуха невольно всхлипнула и утёрла набежавшую слезинку краем передника. - Не впустую жизнь прожила я и вспомнить есть о чём, но как оглядываюсь назад, то кажется, ещё вчера была шестнадцатилетней девкой, а сегодня уже немощная старуха! А про что ты вспомнишь, когда доживёшь до моих годков, а? И доживёшь ли ты до них?
- Не знаю, Фёдоровна, но может у меня всё вперёди? - слова старухи задели Кирилла. Невольно он почувствовал себя крестьянином из глухой провинции, с которым разговаривает горожанка из столицы. Что мол, ты видел в своей деревне? Что тебе там светит? - Вот найду себе девку, а деток наклепать, это раз плюнуть!
- Да наклепать-то, много ума не надо. А вот вырастить их, в людей превратить - тоже 'раз плюнуть'? Дай то Бог, Кирюша, чтоб так было. Дай то Бог, - устало кивнула Фёдоровна. Борщ уже сварился и теперь она наливала его в объёмистую железную тарелку. - Ну, вот и готово. Вы сами поешьте, а я Санычу борща отнесу. Верно, он и ложку сам держать не сможет, уж больно вы круто обошлись с ним вчера.
И Фёдоровна медленно вышла из кухни, стараясь не расплескать горячий борщ из полной тарелки. А Кирилл уселся на табурет и попытался понять, куда подевалось его хорошее настроение и почему слова Фёдоровны так больно задели его. Потом он отправился к командиру и доложил, что Саныч языком не трепал, а Фёдоровне нужна молодая помощница, иначе её вкуснейшие борщи станут таким же достоянием истории, как и переливания донорской крови.
Пока Кирилл с Фёдоровной разговаривали на кухне, в домике у Сан Саныча состоялся другой разговор, после которого у старика словно гору сняли с плеч. Спустя минуту после ухода Кирилла к нему заглянул Гришка. Лошадиная физиономия парня ещё более вытянулась, когда он увидел в каком плачевном состоянии находиться его пожилой товарищ.
Как и Саныч Гришка тоже был сельским жителем, только село его было побольше и побогаче. И хоть теперь он был полноправным членом бандитской шайки, но по натуре слыл совсем не злым человеком, просто имел вредную привычку попадать в различные переделки. По большей части виной тому было его неумение контролировать собственное любопытство, и часто длинный Гришкин нос бывал прибит различными дверями, за которые совался вопреки всем запретам. Вот и к парочке явных криминалов, тащивших за собой тогда ещё почти нормальную женщину - предшественницу несовершеннолетней Ирины - он примкнул от банальной скуки. От природы очень наблюдательный, он ни на минуту не поверил, что эти двое - бывшие военные (как они ему представились): уж больно повадки у них были зековские. Но их кочевая жизнь пришлась ему по душе, и Гришка оставил свои догадки при себе.
Как и они, Гришка стал пользоваться пленной женщиной, когда того хотел и особых угрызений совести по этому поводу не испытывал поскольку вырос в семье, где такое отношение к женщине, своей жене и Гришкиной матери, проявлял его родитель. Однако уже через неделю малоразговорчивые и угрюмые попутчики надоели Гришке, и он задумал потихоньку слинять от них и отправиться к морю, куда мечтал попасть с самого детства. Но тут они повстречали Витька.
