Андрей Петрович, как и многие специалисты, давно понял, что единственно верное учение — не наука, что экономика с каждым годом всё более пробуксовывает, не в состоянии конкурировать с динамичной экономикой Запада, давшей возможность быстро возродиться дисциплинированным европейцам и ударить хвостом молодым дальневосточным драконам Японии и Южной Кореи. Баснословные природные богатства страны и, в частности, новые, казалось, неисчерпаемые нефтегазовые поля Западной Сибири, продлевали агонию громадной страны, подпитывая из последних сил усилия, направленные на создание военного паритета. Учить стали хуже, лечить стали хуже, работать стали хуже. Из магазинов безвозвратно исчезли товары, которые ещё в конце 60-х свидетельствовали о кое-каком достатке советских людей. Импульсы энтузиазма — безотказное довоенное оружие, генерируемые недолговременными прорывами в космосе, достижениями в атомной энергетике, великими комсомольскими стройками были всё короче и малоэффективней. К середине 80-х совершенно ясно было, что агония геронтократов у власти — агония системы. Прежде всего не хотела жить попрежнему молодёжь элиты. Она хотела л е г а л ь н о пользоваться плодами, которые дала им власть старшего поколения, не опасаясь окрика, ссылки на мизерную пенсию и возможности реализовать себя в управлении, армии, экономике, науке. Намертво зажатая идеологическими тисками творческая интеллигенция стала их естественным союзником. Все ждали смерти последнего геронтократа наверху. И вот это случилось. Сначала о том, что нужно что-то делать заговорили наверху. Осторожно, ощупью. Ясно было, что для того, чтобы убедить верхний эшелон партийной элиты, держащей в руках реальную власть в стране, нужно было показать, что в результате перестройки они не только не пострадают, но выиграют, приобретут независимость от «верхов». А для того, чтобы «процесс пошел», как позже выразился генсек, нужно было освободить средства массовой информации. Снять ограничения в области искусства и културы, приоткрыть историческую правду о стране, партии, мире за последние 70 лет. Андрею Петровичу всё это было ясно, как божий день. Он с ужасом ждал того часа, когда американцы вкупе с европейцами «подвесят» над территорией Советского Союза свои вещательные спутники и начнут регулярные передачи ТВ на русском языке. И начнут они с банальных видео на бытовые темы, в которых заложен такой «заряд» информации, который взорвёт всю эту гнилую идеологизированную систему. И никакие глушилки не помогут. Уже нынче для глушения вражьих радиоголосов тратились громадные средства, сравнимые с расходами на медицину. Да и не поставишь в каждом райцентре глушилку. А стараниями партийных идеологов к середине 80-х, почитай, в каждом доме, в каждой квартире советского человека был относительно дешёвый ящик с экраном. Трансляция с таких спутников «влезет» в «горло» примитивных телеприемников и никакое КГБ и институт школ политпросвета не смогут этому противостоять. Так что решение открыть шлюзы информации самим, было скорее попыткой хоть как-то спасти лицо и влияние новых хозяев Старой площади.
Страшным импульсом, ускорившим решительные действия внутри страны, стала катастрофа в Чернобыле, ярко высветившая пороки в науке, строительстве, управлении и, что самое главное, обозначившая глубокую пропасть между народом и властью, партийной верхушкой.
