Удивительно, что есть что-то, чего не знает Микелла. И, вместе с тем, жутко от этого неведения. Надеюсь, я не двину кони.
После всех сборов я выделил время для написания письма Опиону. Надо же налаживать связь, дать о себе знать и проверить, как долго до его деревни будут идти мои письма. Я совсем немного рассказал о себе, мало ли, в чьи руки может попасть информация, все больше спрашивал. О Бубах, о Коломне, моём городке трудовой доблести. Про себя я называл его Грибинском, но это так, в шутку. Осведомлялся о бизнесе, который оставил Опиону, и о том, как дела идут в целом. На конверте я указал имя Опиона и свое, но так, чтобы не совсем было понятно, от кого и кому. Грейб разберется. По пути в Жевадан заскочу в пункт почтовых отправлений. Там никто меня не знает и это замечательно.
Я предупредил Фаину, что собираюсь выдвигаться в Жевадан, она подсуетилась и собрала мне сумку с провизией. Без изысков, но все необходимое присутствует.
В глазах старушки я заметил тревогу, но на мои расспросы она лишь пожимала плечами. Должно быть, слышала о Жеваданском звере, но сказать, будто я не справлюсь, она не решилась: то ли не хотела задевать мои чувства, то ли боялась сглазить.
Я обещал Фаине вернуться через неделю, она собралась встречать меня пирогами с яйцом и луком. Готовит она прекрасно, жду не дождусь.
Я вышел из Кадонии после обеда и добрался в Жевадан к вечеру. И хоть еще только-только начало темнеть, ворота городка уже были заперты. Мне пришлось стучаться, настаивать и доказывать караульным, что я авантюрист из «Карающего грифона». Представился, показал лист с заданием, и свой железный значок. Благо, не попросили документы!
Меня впустили, но как-то резко, скомкано и по-деревенски грубо, тут же запирая ворота на засов. За воротами Жевадан оказался простецкой деревней с мощеной булыжником улицей, темной, угрюмой. Особенно угрюмости придавали месту плотно закрытые деревянными ставнями двери и окна, и царившая вокруг мертвая тишина.
— Авантюрист пришел, — вполголоса сообщал мой провожатый любопытствующему коллеге, который шел к нам навстречу с тусклой масляной лампой в руке, — позови Меченого. Я этого к мэру сейчас.
Меня привели к мэру городка, который очень своеобразно радовался моему визиту. Этот толстый мыльный пузырь с пшеничной прической горшок, с покрасневшими щеками, тоже исследовал мой лист с заданием, а потом и меня самого в главном зале скромного управления Жевадана.
— Так, значится, они прислали железнорангового авантюриста. Ну, наконец-то, кто-то посерьезнее медяшек отозвался на такое непростое дело! От «Карающего грифона» разит непрофессионализмом. Но если и ты облажаешься, мы больше не согласимся ни на кого рангом ниже серебра!
Что, простите? — красноречиво вопрошало мое лицо. Этот раздутый мэр либо в конец охамел, либо в таком отчаянии, что уже берега путать начал.
— Позвольте заметить, — проговорил я с напряжением в голосе, — что авантюристы сами выбирают задания в соответствии с уровнем сложности, определяемым гильдией. Едва ли кто-то выше железного ранга отзовется на задание для медяшек, даже если вы слезно попросите и посулите золотые горы. Хотя… не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять по здешней обстановке, что золотыми горами тут и не пахнет. Поэтому, попрошу вас быть осторожнее в выражениях.
И чего я так воспылал? Обидно мне за гильдию стало. Будет еще какой-то толстопузый чинуша на людей, рискующих своей жизнью, бочку катить.
Мэр покраснел от раздражения, но проглотил свой гнев, смолчал, будто вспомнив, в каком он положении.
— Прошу простить мою грубость, уважаемый авантюрист. Просто, сами поймите, с момента подачи заявки уж как два месяца прошло, а проблема становится все острее.
— Поэтому я здесь, чтобы помочь!
И чего это я так самоуверенно зазвучал?! Будто фильмов про супергероев пересмотрел.
