— Расскажите мне поподробнее о ситуации в Жевадане.
— Присядем, — прохрипел мэр, указывая мне на табурет, а сам плюхнулся в кресло. Видимо, стоять долго ему было тяжело. Достав платок из нагрудного кармана коричневого камзола, который, казалось, вот-вот лопнет на нем.
— Кстати, я не представился. Невежливо с моей стороны это, некрасиво. Меня зовите Ангус Переваль. Я мэр Жевадана.
— Меня зовите просто Гена, — я не ожидал, что мы начнем с формальностей после притирки, однако порядки стоит соблюдать.
— Чуть больше двух месяцев назад, в наш городок начал наведываться зверь. Он приходит наступлением темноты со стороны леса, — монотонно заговорил мэр, будто заученный текст, стараясь ничего не забыть, но его прервал стук в дверь, — о! Весьма кстати. Входи!
На пороге появился невысокий, коренастый мужчинка с густой рыжей бородой. Очень бросался в глаза шрам, пересекающий переносицу, будто зачеркивающий все лицо разом. Одет он был в сероватую рубашку, коричневый жилет и свободные портки — типичный провинциал.
— Это наш охотник Жак Мартин, по прозвищу Меченый. — Представил мэр и обратился к мужику. — Жак, расскажи господину авантюристу все, что ты знаешь о звере и все, что видел.
— Так значит, ты очевидец? — развернулся я всем корпусом на табурете к Жаку.
— Так точно, — ответил жеваданец, стаскивая с головы какую-то облезлую шапку, — видите ли, я охотник, и ходить в лес моя работа. Много я здешней хищноты повидал, но такую тварь, клянусь, впервые видел. Как-то раз возвращался я домой из лесу, месяца два назад это было точно, не больше. Слышу вдруг за спиной тяжелое дыхание, хотя до сего момента не заметил ни звука шагов, ни треска веток. Вот чую я, — стучит себя в грудь кулаком, — кто-то стоит и в спину мне так люто таращится. Я почти уже вышел из чащи, оборачиваюсь, а ОН стоит за мной! Экая же образина, я и кричать-то с перепугу забыл как. Рычит, значится, ухом водит, хвостом обмахивается. С пасти слюна капнет. Думаю, кинется сейчас и загрызет, хана мне, грешному. Ну да я достаточно пожил, — махнул рукой Жак, но мэр закряхтел, напоминая ему, чтобы не уклонялся от темы, — а он не торопится, будто оценивает. Я давай медленно за арбалетом тянуться. Думаю, только б успеть ему стрелу в лоб пустить. Благо мой Рогожик возведённый был. Я как из лесу не выйду, все его на предохранителе держу и только дома…
— И что, не бросился? — спросил прямо я, возвращая болтуна в русло.
— Бросился! — выпалил Меченый, вдруг округлив глаза, — но не на меня, а в сторону! Девичьи голоса заслышал, да так и метнулся! То же девчонки играли у ворот на лужку, так он и погнал туда опрометью.
— Ну а ты чего? — я запереживал.
— А я следом! С Рогожиком наперевес! Но где ж мне за ним угнаться! Я только из лесу успел нос высунуть, а девки уже завизжали. Смотрю…
Тут мой рассказчик побледнел, возвращаясь мысленно в тот страшный миг. Глазами часто заморгал, рукой дернул.
— А он уже дочку пекаря нашего за голову и… все. В лес утек! Только его и видели.
— Так ты не выстрелил ни разу? — разочарованно спросил я.
— Да кого там! — так же разочарованно ответил Меченый, — я так шокирован был тем, что это тварь бедняжку за голову и аж целиком, что и двинуться не сумел. Впервые такое видел, вот и…
— Девочка совсем юная была? — спросил я.
— Нет, уже на выданье, — ответил Меченый, — просто зверь был ну слишком огроме́нным!
— Описать можешь?
— Весь он напоминал волка, — стал припоминать мужик — но размером ни разу не волк! Он с корову или лошадь, с вытянутой мордой, небольшими заострёнными ушами и большими клыками. Шерсть была желтовато-рыжая, вдоль хребта на спине — полоска тёмной шерсти, иногда — крупные тёмные пятна то тут, то там. Хвост был длинный, как у кошки, с кисточкой на конце.
— Что-то еще запомнилось?
— Только то, как он эту девку несчастную в лес уволок. Как спать ложусь, до сих пор перед глазами…
— Значит, она была его первой жертвой. А сколько жертв было всего?
— Пропало в общей сложности, — сказал мэр, перебирая бумаги на своем столе, — девять человек. Пять девиц и четыре ребенка.
— Так эта тварь нападает на беззащитных! — закипал я.
— Да, — подтвердил мэр, — в основном это женщины и дети. Стариками брезгует.
— Значит, есть и еще свидетели нападений?
— Есть, но они либо неразумные старики и дети, либо помутившиеся от страха девицы. В общем, некого спрашивать толком. Одни говорят, что он набрасывается из неоткуда, а иные, что жертвы сами к нему идут… В общем, тут показания очень разнятся, но вот, что сходится, так это необычное поведение зверя.
— Да, я тоже это подметил, — включился Меченый, — при нападении зверь, в первую очередь, метит в голову, раздирая лицо, а не пытается, как обычное зверье, перегрызть горло или конечности. А еще он, очевидно, один. У него нет стаи. Так откуда он взялся здесь непонятно совсем.
— Да даже не понятно, что за зверь… то ли волк, то ли… — меня прервал странный звук, похожий на свист. Все замерли, прислушиваясь. Потом загромыхал колокол на караульной башне.
Меченый бросился в дверь, мэр подскочил на ноги, едва не опрокинув стол.
