Нас отвели к трем упомянутым обозам, груженным до отказа. Внутри каждого уже сидели несколько человек. Видимо, грузчики, торговцы, попутчики.
— Как я и сказал, обозы у нас небольшие, бизнес только-только налаживается. Но в тесноте, да не в обиде! — засуетился носатый, будто боясь, что мы передумаем и откажемся. — Так, даму мы устроим в повозке, а вы, господа, располагайтесь на запятках. Думаю, никто не в накладе!
Конечно, комфортным такое путешествие не назвать. И задницы квадратными станут, и пыли наглотаемся, зато не пешком под палящим солнцем.
Через десять минут в общей колонне, наш караван пересек северные ворота и покинул Кадонию. Уже на тракте началось разделение: кто на северо-запад, кто прямиком на север, а кто на северо-восток. Чьи-то добрые кони сразу взяли приличный темп, а чьи-то клячи едва ноги волочили. Пришлось замотать лица полами плащей, чтобы дорожная пыль, поднимаемая копытами и колесами обозов, не попала в глаза и нос.
Но вскоре стало вполне сносно. Особо бодрые обозы ушли вперёд, позволяя нам взять свой неторопливый темп. И я считаю, что это правильно. Тише едешь, дальше будешь.
— Ген, раз уж выдалась возможность, — начал Росточек, открывая лицо, — поговорим о той химере?
— Да, помню, у тебя были вопросы, — я надеялся, что он не станет спрашивать меня о миазмах.
— Это создание жило само по себе в лесу?
— Да. Охотилось на местных, тем и питалось, — хотя мне казалось, но не только в Жевадане крокотта искала своих жертв.
— Значит, хозяина у нее нет…
— Хозяина?
— Обычно химеры появляются либо по прихоти богов, либо стараниями людей. Видимо, это чудовище было создано высшими силами по случайности или с умыслом — кто знает.
— И правда, кто знает, — пожал плечами я. Из-за скрипа колес и тряски обоза едва ли наш разговор был кому-то слышен. К тому же, невнятный шум голосов пассажиров свидетельствовал о том, что и они коротали дорогу беседами.
— Так эта тварь говорить умела? — спросил Рос, — расскажи о ней побольше. Хочу внести информацию о крокотте в свой алхимический справочник.
Эльф достал карманную записную книжку и коротенький карандашик.
— Сначала я думал, что она только подражает голосам людей…
Мы обсуждали химеру из Жевадан и я был очень рад, что Росточек не обнаружил и намека на миазмы. Это значит, что «Пожиратель скверны» справился на «ура», а ещё то, что мне не нужно объяснять, почему я не пострадал. Да и Росточка я не подставил.
К вечеру мы остановились на привал, свернув с тракта вглубь леса, подальше от посторонних глаз. Погонщик остановил лошадей на поляне, неподалеку от мелкой речушки. Сказал, что всегда тут останавливается, и свидетельством тому были кострища от прежних привалов.
В лесу темнеет быстро, но, разделив обязанности, мы успели развести три больших костра, возле которых устроились, чтобы греться и готовить ужин.
Наши попутчики и погонщики каравана оказались довольно весёлыми ребятами. Преимущественно все мужчины. Шутки шутили, песни пели, пока готовилась похлебка. А после того, как все мы получили по миске, которые очень быстро опустошили, навалилась такая усталость, что не было сил даже мешок спальный разложить по-людски. Видимо, это от раннего подъема, свежего воздуха и новых впечатлений.
Все вокруг стало темнеть, плыть и покачиваться, немного двоясь. Едва добравшись до рюкзака, я кое-как распутал завязки, вынимая скрученный в трубку мешок. Бросил его под деревом и рухнул поверх, даже не стянув сапоги, и засопел. Не знаю, как остальные там после того, как я отвалился: продолжили сидеть у костра или тоже отошли ко сну, да и было это не так теперь и важно. Недаром говорят, что на свежем воздухе спится отменно! Интересно, что мне приснится в этот раз…
Но не успел мой сон стать глубоким и цветным, как я ощутил чье-то присутствие. Точнее, прикосновение чьих-то рук, которые меня тщательно ощупывают и обыскивают.
— Ну, что ещё?! — я хватаю эту наглую руку за запястье. — Какого ты вытворяешь?..
С усилием продрав глаза, и то лишь наполовину, я вижу силуэт человека в черном балахоне с глубоко натянутым острым капюшоном, который склонился надо мной. Я ничего не понимаю! Это мой сон?
Незнакомец оцепенел, потом издал какое-то мычание и предпринял отчаянную попытку вырваться. Но не тут-то было.
— Эй! — я крепче сжал руку, залезшую ко мне за пазуху, — ворюга!
Не отпуская взвизгнувшего вора, я подорвался со своего мешка, чем привлек внимание других. Оказалось, таких чудиков в балахонах тут полно! Они шарили по лагерю, а теперь все обернулись в мою сторону.
— Это что, сон такой дурацкий?!
— Почему он не спит? — обратился к одному из своих мой заложник, все еще пытаясь вырваться.
— Не знаю! — отозвался ближайший к нему балахон, разводя руками.
Его голос показался мне каким-то знакомым. Да и балахоны в целом были до ужаса знакомыми.
