— Может быть, устойчивость к отравлениям? — предположил другой балахон неуверенно. Этот стоял над свернувшимся в обнимку со своим спальным мешком и сопящим Росточком, держа в руках веревку. Видимо, намереваясь связать алхимика, пока тот спит. А тот, которого я пленил, схватился за лежащую рядом дубинку и замахнулся. И только теперь до меня дошло.
— На нас напали!
Эти балахоны захватили караван и теперь до нас добрались! Я перехватил свободной рукой дубинку вора, рванул её на себя и отшвырнул врага в сторону, не давая ему атаковать. Сон как рукой сняло.
В два счета я оказался на ногах, чем произвел на неизвестных в балахонах ошеломительный эффект. Они бросились врассыпную, как горох сквозь пальцы, визжа и вопя.
— Спасайтесь браться, во имя господа нашего единого на небесах и на земле!
Так себе воины, видимо. Но в слабом свете едва тлеющих костров я сумел разглядеть знакомые символы на их спинах. Да, определенно, где-то я их уже видел!
— Рос! Рос, очнись! — я присел рядом с эльфом и стал хлестать его по щекам.
— Полегче, Икка… игры играми… — пробормотал тот во сне.
— Мы в беде!
— А? Чё? — вялый эльф встрепенулся, изумленно озираясь. — Где мы?
— Некогда объяснять…
На объяснения, и правда, не было времени, потому что балахоны, отступившие было к повозкам, уже показались снова и медленно, точно змеи, ползли в наступление, вооружившись дубинами, палками, топорами и всем, что подвернулось под руку.
— Во славу единого нашего господа бога! Многоликого и вездесущего, несущего истинную веру на крылах своих, мы, его верные и любимые дети, покараем отступников и приведем в исполнение пророчество! — зычным голосом провозгласил один из балахонов, медленно приближаясь в нашу сторону во главе своих приспешников.
— Истина! Истина! Истина! — вторили ему со всех сторон.
— Опоили нас какой-то дрянью и прирезать хотели? — пробормотал, сонно потирая глаза Рос, пока я поднимался на ноги и принимал боевую стойку.
— Похоже на то, — ответил я, примеряясь к дубинке, делая взмахи, — да не тут-то было!
Дубинка со свистом рассекала воздух. Не самое плохое оружие, ведь искать в потемках меч сейчас слишком рискованно.
— Ты как? — Рос достал из внутреннего кармана свой разгрузки какую-то скляночку и осушил её наполовину, морщась. Видимо, собираясь уже мне предложить оставшуюся половину.
— Жить буду, — отозвался я, делая отрицательный жест, и снадобье отправилось целиком в рот сонного эльфа.
— Что это за циркачи?
— Кажется, это сектанты из Кадонии, — сказал я, — видел такие прикиды в столице накануне отъезда.
— Мы не секта! — оскорбился один из толпы, — мы приверженцы истинного бога, готовые покарать всех несогласных!
— Все понятно, наши караванщики чертовы сектанты… Да, мы вам бока начистим, недоноски, — покачиваясь, эльф тоже поднялся на ноги. На него отрава подействовала явно лучше, чем на меня, но та бодяга, которую он выпил, понемногу помогала отойти.
— А где Кайра? — спохватился я, оглядываясь.
— А, точно… — эльф тоже оживился, — нет её нигде!
— Нашу спутницу, ублюдки, вы куда подевали? — начал закипать я.
— Неужели, — всплеснул руками Росточек, — они воспользовались беззащитностью отравленной Кайры и решили надругаться над ней, прежде чем убить?!
— Что? — воскликнул один из балахонов, — все не так, как кажется, просто…
Но у меня уже шоры упали на глаза. Одной картины в воображении, пробужденном словами Роса, хватило, чтобы вывести меня из себя. Как смели эти подонки посягнуть на беззащитную женщину?!
Я ринулся в бой, размахивая дубиной направо и налево с оглушительным ревом. Росточек подключился ко мне, предварительно бросив два каких-то бутылька врагам под ноги. Света и так было мало: лишь зарево от углей догорающих костров и пара факелов у обозов. А теперь поляну заволокло густым туманом, который светился, каким-то фосфорическим светом, прорисовывая силуэты в балахонах, как в какой-то трэшовой компьютерной игре.
— Где Кайра?! — голосил Росточек, бросившийся в гущу сражения с голыми руками.
Начался настоящий мордобой. Мы с Росом вдвоем, против караванщиков-сектантов из трех обозов!
Удары сыпались на меня градом со всех сторон. Краем глаза я видел, как где-то слева выл, как сирена Рос, катаясь на чьей-то спине. Дубинку выбили из моих рук и в ход пошли кулаки, которые то и дело находили цель. Трещала чья-то челюсть, хрустели носы, костяшки жгло, как огнем. Меня захватил такой боевой азарт, что не передать словами.
Клянусь, я в жизни дрался всего три раза! Первый раз в школе, когда будучи в средних классах, я дал отпор старшакам, заступившись за младшего. Помню, что мне расквасили нос, разбили губу и надорвали ухо, но уважение всей школы я обрел до самого выпуска, потому что попер на четверых.
Второй раз случился в студенчестве, когда я возвращался поздно домой. В подворотне меня остановили четверо с бритыми головами. Очнулся я уже в больнице, но был горд тем, что на соседнюю койку отправил троих из пятерки. Больше меня никто не трогал в этом злачном районе.
