Грим полностью

«Нет ни следов, ни ДНК, ни одной записи с камер. Обычно что-то да остается на месте преступления – грязь с подошвы, кровь, волосы, запах, да что угодно. Люди имеют свойство оставлять следы. Даже когда думают, что неуловимы. Но здесь – ничего. Я служу в полиции больше десяти лет, не мне, конечно, говорить такие глупости – за меня это сделают мистики, астрологи, экстрасенсы или фанаты Стивена Кинга, но на самом деле складывается впечатление, что это работа призрака», – сообщил нашему корреспонденту Терренс Бьорн, начальник Исследовательской лаборатории Национальной службы уголовного розыска. На данный момент у полиции до сих пор нет ни одного подозреваемого. Близкие и друзья погибшего уверены: у Элиаса не было врагов. Он был художником, эстетом и стремился дарить миру красоту.

«Я… я не знаю, что вам сказать. – Клара Гьерпен, невеста погибшего Элиаса Эббы. – Элиас был для меня всем. Он был наидобрейшим, внимательным, очень чутким человеком. Я просто не представляю, как Господь может посылать таким людям, как Элли, такое зло… Это просто чудовищно. Тот, кто сделал это, – не человек, никогда им и не был. Это монстр, и меня охватывает ужас оттого, что он где-то там ведет совершенно обычную жизнь. Может быть, у него даже есть семья. Если так, я надеюсь, полиция сможет обнаружить хоть что-нибудь, и больше он не повторит своих зверств, ведь в следующий раз это вполне может быть его знакомый, тот, кто ему верит. У таких людей нет сердца. У них нет души. Нет ничего человеческого…»

Теодора захлопнула ноутбук. Запустив пальцы в волосы, она просидела так несколько минут, не шевеля ни единым мускулом. Наконец она почувствовала пронизывающий холод, встала, чтобы закрыть окно. Она во многом не была уверена, но понимала, что именно сомнения привели ее в то состояние, в котором она находилась теперь. Она сомневалась. И к вратам преисподней, которые опаляли ей лицо, несмотря на то, что тело тряслось от холода, ее привели не чужие суждения, не домыслы Баглера, не возможное случившееся или неслучившееся, а ее собственные сомнения. И за это она готова была себя возненавидеть, в то же время как безуспешно пыталась себя успокоить и утешить.

Теодора прошла в гостиную и взяла телефон. Впервые ей пришлось заставлять себя набирать давно заученный наизусть номер.

– Здравствуй, любимая! – Он ответил быстро, будто ждал звонка. Она же не смогла ответить сразу. К горлу подступили предательские слезы. – Тео?

– Ты уже дома?

– Да. У тебя все хорошо, дорогая?

– Конечно.

– Голос какой-то слабый.

– Кажется, я немного простудилась.

– О, это все я виноват! Так и знал, что не нужно было столько ходить по холоду. Очень плохо?

– Нет-нет, просто слегка болит горло.

– Я приеду, если хочешь.

– Не нужно, я не хочу тебя заразить. Я… позвонила просто… потому что…

– Тебе все еще сложно говорить эти слова? – В его голосе слышалась улыбка.

– Да.

– Я знаю. Но я люблю тебя. И я знаю, что ты чувствуешь.

– Правда знаешь?

– Конечно… Теодора, я ведь никогда по-настоящему не любил. А когда встретил тебя, то даже не надеялся, что ты однажды сможешь меня полюбить, потому что я не привык подпускать к себе людей. Но ты смотрела глубже. Ты никогда не лжешь и не позволяешь лжи себя обмануть, и эта твоя черта влюбила меня в тебя практически сразу. Теодора?

– Да, я здесь, – прошептала она, потому что не могла говорить.

– Хочешь, я приеду?

– Уже так поздно.

– Ерунда! Я приеду, если нужен тебе. И ты будешь слушать мое сердце, пока не уснешь.

– Ты понял?

– Давно. Ты всегда так делаешь, когда не можешь уснуть.

– Я считаю.