Гленн Тильдум проживал в Швеции и приходился племянником Отто Олсену, умершему от инсульта несколько лет назад. Старик был слаб здоровьем, особенно после того, как потерял единственного сына. Томми Олсен был одним из лучших учеников частной школы Бергена, капитаном команды по биатлону и членом сборной Норвегии. Преподаватели обожали его, одноклассники уважали, из чистого восхищения ли или из страха – история умалчивает. Несмотря на блестящую репутацию, Томми несколько раз обвинялся в мелкой краже и хулиганстве, но на тот момент еще не был совершеннолетним, поэтому ни разу не привлекался к ответственности. Его будущую карьеру оборвала трагедия, произошедшая с ним в предместье фамильного дома в пригороде Бергена. Во время каникул на Томми Олсена напал дикий зверь, предположительно рысь или волк. Тело юноши было обнаружено в подлеске, недалеко от дома, его отцом, Отто Олсеном. Мать Томми, Агнетта Олсен, работавшая директором в школе, где учился ее сын, покинула пост и после происшествия с мальчиком исчезла. По слухам, она уехала из страны и настоящее ее местоположение неизвестно.
Что касается самого погибшего парня, то полиции так и не удалось обнаружить никаких улик, которые указывали бы на убийство. Ни у кого не возникло бы и тени сомнения в том, что на Томми напал дикий зверь, если бы герр Олсен внезапно не обвинил в его гибели соседского парня, который учился в той же школе, семнадцатилетнего Романа Ареклетта. Полиция не смогла доказать причастность Ареклетта к произошедшему, и все обвинения против него были сняты, тем более что парень не признавал за собой никакой вины.
Трагедия сильно подкосила душевное и физическое здоровье герра Олсена. Вскоре он переехал в Швецию, бросив дом. Он никогда не занимался его продажей и после смерти не оставил завещания. У Отто Олсена осталось не так много родственников, но среди них был Гленн Тильдум, сын его сводной сестры, c которой Отто никогда не общался близко. Так сложилось, что когда трагедия постигла его единственного сына, маленький Гленн, которому в ту весну исполнилось десять, гостил у дяди в предместьях Бергена. Когда в дом приходит внезапная беда, на детей мало кто обращает внимание. Все были поглощены трагедией, произошедшей с Томми, но никто в упор не замечал маленького Гленна, а он, пользуясь временным положением невидимки, видел и слышал гораздо больше того, что предназначалось для его ушей. Он помнил не все, но то, как яростно дядя Отто обвинял свою жену и еще отчаяннее – соседского парня, запомнил хорошо. Никогда прежде он не видел, чтобы человек свирепел настолько, что у него изо рта сочилась пена. Детская память удивительно восприимчива к уродству.
Гленн Тильдум, который оборвал связь с родиной и всеми оставшимися там родственниками, не слишком интересовался как прошлым, так и настоящим. Некоторые вещи лучше оставить позади, там, откуда они не будут причинять неудобств. Так оставляют, например, старый побитый сервиз, собаку, принесшую нежелательное потомство, или подслушанные в детстве домыслы убитого горем дядюшки. «Конечно, это был тот, Ареклетт!»
Гленн Тильдум не мог четко ответить ни на один вопрос, заданный Теодорой, общением с которой он был не слишком увлечен. Интерес всколыхнуло лишь давно забытое происшествие, которое вдруг осветило его софитом, принадлежащим, должно быть, кому-то другому. Мальчика, которого никто никогда не слушал, теперь хотели услышать. Взыграло тщеславие, которое всегда искало лазейку, а нашло парадный вход, устланный ковровой дорожкой. Разумеется, он больше не будет молчать.
Чтобы понять это, Теодоре хватило пяти минут. В течение остального времени она просто слушала, прикрыв глаза и борясь с нарастающей головной болью, хотя она была почти что приятной.
Она стояла, прижав ладонь к стеклу. Казалось, кончиками пальцев она касается тех, кто ступает по площади внизу. Одна неторопливая фигура, мелькнувшая под мизинцем, показалась знакомой. Теодора отняла ладонь и пригляделась.
Ульф прогуливался по площади своим привычным непринужденным шагом. Даже отсюда было видно, как он выделяется среди других людей. Он смотрел по сторонам и прижимал к уху телефон. Когда он оглянулся, Теодора смогла рассмотреть его лицо и заметить, что он улыбается. Беседой он явно наслаждался. Она не хотела думать, чей голос заставил его рассмеяться.
Теодора следила за его фигурой, пока танцующим шагом он не скрылся в проходе между белой гостиницей с выступающими из стены черными козырьками над окнами ресторана и баром, особенно популярным у туристов. Она хорошо знала, что если кто-то и мог помочь ей разобраться, так это он. К этому моменту ей было известно и то, что черно-белый снимок дома на распечатках Баглера был когда-то домом того самого Отто Олсена и его семьи, а теперь принадлежал Ульфу. Он всегда стоял по соседству с домом Романа, оставшимся ему от отца.