Фонари только мешали. Они отбрасывали на приближающуюся фигуру такие острые тени, что черты лица разглядеть было невозможно. Теодора застыла на месте. Мелькнула мысль, что все хорошо и это Роман идет к ней. Тот человек был так же высок, так же сложен. Походка только слегка отличалась: такая же уверенная, как у Романа, но не настолько грациозная. Теодора позвала Романа, но никто не откликнулся. Она попробовала снова набрать номер. Казалось, гудки вызванивали пустоту. Незнакомец все приближался. Теодора смогла рассмотреть крупный нос на квадратном лице и мощную шею. Она ринулась назад, к машине, забралась внутрь и потянулась к зажиганию. Мотор успел издать лишь негромкий сердитый вздох, потому что в следующую секунду рука Теодоры отлетела назад. Осколки бокового стекла, словно выбитые ударной волной, посыпались прямо в салон. Она пригнулась, но не закричала. Теодора не успела пристегнуть ремень безопасности, поэтому нападавшему не составило большого труда вытащить ее из машины. Она упала на землю, больно ударившись коленом. Теодора не поняла, почему незнакомец выпустил ее в эту секунду. Из-за звона в ушах она не слышала, как где-то с другой стороны улицы проехала машина. Секундного замешательства хватило, чтобы она вскочила и бросилась бежать.
Роман сбросил скорость и стал всматриваться в каждый проулок и вход. Он как раз собирался свернуть, когда услышал в стороне звук бьющегося стекла. Роман похолодел и резко развернул автомобиль, взвизгнув шинами. Он завернул за угол и увидел их. Теодора быстро скрылась из вида, а рослый незнакомый человек ринулся за ней. Роман пожалел, что так неосторожно подобрался. Он схватил только телефон и побежал за преследователем. В голове стоял такой шум, что Роман не заметил, что его тоже преследуют. На плечо опустилась чья-то рука. Роман резко развернулся и ударил. Собранные в кулак пальцы скользнули по щеке увернувшегося Ульфа.
– Какого черта ты тут делаешь?
– Ты не должен делать то, что собираешься.
– В каком смысле? – Роман старался не кричать. Он тряхнул головой и сделал несколько шагов вперед. – Это неважно, я должен идти.
– Ты не слушаешь. Не ходи туда.
– Ты что-то знаешь? – Роман застыл. Он разрывался между Теодорой и тем, что мог сказать Ульф. Его суровое лицо доказывало, что это не пустые слова.
– Не ходи. Если тебе дорог твой мир, жизни твоих людей и твоя собственная – не ходи.
– Моя жизнь все равно исчерпала свой срок. А мой мир – это Тео.
Роман не стал больше ничего говорить и побежал, не оборачиваясь, туда, где скрылась Теодора. Ульф постоял несколько секунд и бросился вслед за Романом.
Теодора вбежала в недостроенное здание, незастекленные проемы которого зияли язвами на его каменном теле. Ноги почти не слушались ее, она хватала воздух ртом. Оторвавшись от преследователя, она позвонила в службу спасения, но заложенное горло не смогло воспроизвести ни слова. Она просто оставила телефон включенным и бежала, бежала наверх, а внизу уже слышалось движение. Он приближался. Лестница вывела ее в большое помещение с огромными арками окон, сквозь которые пробивался рыжий свет фонарей, отраженный вертикальными металлическими профилями. Пахло влажным бетоном и пылью. Дальше бежать было некуда. Теодора застыла у дальней стены в тени. Она попыталась прошептать адрес в трубку, но получился какой-то шум, как будто дул ветер. Теодора вжалась в стену так, что спину пронзила боль. На лестнице показался тот самый человек. Его волосы растрепались от бега, падали на глаза. Он выпрямился и откинул их назад взмахом головы. Заметив, что Теодора в ловушке, остановился, расставил ноги, растопырил руки. В левой оказался пистолет. Теодора пыталась вспомнить хоть один психологический прием для защиты, но все они словно вылетели из головы. Она не моргала, смотрела застывшему незнакомцу прямо в глаза, тускло поблескивающие из полутьмы. Это должно было поколебать его холодную решимость, заставить хотя бы слегка занервничать. Его серые глаза должны были моргнуть и ускользнуть от ее взгляда. Это выявило бы в нем человечность.
Незнакомец не моргал и не отворачивался. Ее влажный, полный трепещущей жизни взгляд ничего для него не значил, и Теодора испугалась гораздо сильнее, чем прежде. Там, где надеялась увидеть сострадание, она увидела пустоту, и это был ее приговор.
Рука с пистолетом поднялась параллельно пыльному полу, а палец обнял курок. От страха Теодору затошнило, но она не могла пошевелиться. Раздался выстрел. Она не зажмурилась даже во время оглушительного хлопка и увидела, как на незнакомца налетел кто-то третий, сбив его с ног ровно в тот момент, когда палец начал давить на курок. Пуля вошла в мягкий бетон рядом с плечом Теодоры.