Он больше не хотел думать об Ульфе. Загадка его появления и естества сводила с ума и нервировала, а день выдался слишком приятным, чтобы портить его бессмысленным раздражением. Роман смотрел, как просыпаются огни внизу, и мысли его вернулись к теплому зеленому шелку. В оконном стекле начало проявляться его собственное отражение. Роман задумчиво коснулся пальцами подбородка и губ и горько усмехнулся самому себе. Он просто глупец, не так ли? Чего же он ожидал, притащив ее сюда, в место, окруженное морем, романтикой побережья и влюбленными полупьяными глазами свадебных гостей? Он вдруг вспомнил сегодняшний день во всех деталях и впервые почувствовал себя трезво, а именно гадким лицемером, соскользнувшим прямо в темную воду за собственной слабостью, стоило ей лишь раз коснуться прохладными пальцами его век. Роман вскочил, но не сдвинулся с места, замер, потом снова сел. Он знал, что должен поговорить с ней сейчас же, но вдруг испугался. Он предвидел, чем это грозит обернуться, хоть и убеждал себя в обратном, а значит, лгал – становился худшим из преступников и сам в какой-то мере заслуживал той кары, которую обрушивал на других.
Хотя как вообще зародилось его убеждение в том, что он должен быть один? Может быть, раньше просто не было никого, кто был бы способен его понять? Роман никогда не шел на поводу у чувств. Он непреложно верил, что они подчиняются разуму, не наоборот. А значит, он ни за что не полюбил бы кого-то недостойного, кого-то, кто не подходил бы ему и его жизни всецело. Глядя в окно, Роман различил на мостовой внизу женский силуэт, напоминавший Теодору. Она была лучшим человеком из всех ему известных. Теперь, когда в ней произошла эта непонятная перемена, благодаря которой она стала как будто на голову выше, тверже, увереннее, а потому во сто крат опаснее, он рассудил, что разум его не мог бы избрать никого иного, и никого иного не в силах был полюбить так же глубоко, так сильно, что это грозило перерасти в безумие.
Роман поднялся, захватил куртку и вышел из номера.
Теодоры в ее номере не оказалось. Спускаясь в холл, Роман пробовал дозвониться до нее, но она не отвечала. Он вышел из отеля и побрел по мощеной узкой улице вниз, к морю. Белые деревянные дома тонули в сумерках, и весь мир окрасился в пыльно-синий, как будто это море разлилось и теперь все вокруг было одного с ним цвета.
Роман спустился к пристани и пошел вдоль набережной, глядя на темные мачты пришвартованных яхт. Кафе и рестораны манили туристов и местных жителей теплым уютным светом ламп и ароматом готовящегося лосося. Казалось, городок не засыпал, а только пробуждался и становился похожим на почтовую открытку.
Из здания слева, вероятно, кирпично-красного, но теперь как будто черного цвета, с треугольной крышей и большим красивым входом вдруг выбежал мальчик лет одиннадцати и бросился наперерез Роману, так что ему пришлось резко затормозить, из-за чего он с трудом удержал равновесие. Ребенок летел на всех парах, не глядя по сторонам. Роман окликнул его и посмотрел туда, куда он несся, так и не оглянувшись. В подступающей темноте что-то метнулось и забилось в угол между двумя домами, стоящими вплотную друг к другу. Оно двигалось. Роман подошел поближе. Мальчуган опустился на колени и что-то нашептывал. В углу Роман смог различить пушистый хвост и предположил, что это кот.
– Порядок, парень? – окликнул он, оказавшись рядом.
Мальчик обернулся и встал. На руках он действительно держал кошку с огромными, почти что бешеными от испуга глазами.
– Моя кошка испугалась чего-то и сбежала. Она такая трусиха!
– Ты молодец, что пошел за ней, но, на будущее, смотри на дорогу, прежде чем так лететь. Вряд ли кто-нибудь, включая кошку, обрадовался бы, окажись там вместо меня какой-нибудь грузовик.
Роман никогда не умел общаться с детьми и знал об этом. Он ожидал, что мальчуган сразу сбежит, такой же испуганный, как и его кошка. Но тот только виновато кивнул и подошел к Роману поближе.
– Простите, – протянул он. На нем были бриджи и тоненький джемпер, и теперь он поеживался от холода. – Обычно она так не делает.
Мальчик продолжал успокаивающе гладить кошку и крепко прижимал ее к себе. Роман жестом пригласил его вернуться, и они медленно пошли к зданию.
– Думаю, она испугалась кого-то… Он так резко вышел. А Пеппи как раз была в коридоре. И тут в нее как будто демон вселился.
– Кошку зовут Пеппи?
– Ага.
Она действительно была рыжей, совсем как веселая и свободная девчушка Астрид Линдгрен[12]. Роман внимательно посмотрел на мальчика, который шагал с кошкой в руках, глядя под ноги, чтобы не оступиться. Длинные ресницы казались совсем черными и очень густыми. Роман так редко испытывал нежность, что в тот момент даже не смог понять, что именно чувствует, глядя на мальчишку, который много читает и спасает животных из-под колес машин.
– Ну ладно, беги, – пробормотал Роман, когда они подошли к дверям, из которых выбежал мальчик. – И поосторожнее.
– Да. Спасибо!