– Ты сошел с ума? – Она выскочила, распахнув дверь так широко, что Баглер едва успел отскочить. – Какого черта, Баглер? Что ты делаешь?
Она вовсе не собиралась кричать. Теодора крайне редко выходила из себя, и Баглер опешил в первую секунду. Лишь раз она вспылила в его присутствии – на вершине Фолгефонны, и он это запомнил хорошо.
– Сядь в машину. Холодно.
Она села. Ей действительно необходимо было успокоиться и справиться с потрясением. Пока Баглер обходил машину и забирался на пассажирское, она завела мотор, и в свете приборной панели и фар лицо начальника следственного отдела показалось чужим, измученным.
– Что ты делаешь? – повторила свой вопрос Теодора, теперь куда более низким голосом.
– Тебя шантажируют, так что я должен был делать? Теперь ты под охраной.
– А мне сообщить об этом ты случайно не забыл? Кто вообще так делает, Баглер? Господи, ты же напугал меня до смерти!
– Я не хотел…
– Утром ты тоже за мной следил?
Он замялся с ответом, но вскоре кивнул.
– Да. Это должен был делать кто-то из ребят, но утром на смене никого толкового не было.
– Что же у тебя за персонал такой, что не может проследить, как девушка идет на работу? И вообще, никто меня не шантажировал, что за глупости?
– То сообщение – самый настоящий шантаж.
Баглер злился, хотя непонятно, из-за чего больше: оттого ли, что ему выдвигали столько обвинений в агрессивной форме, или оттого, что он пойман с поличным и разоблачен.
– Ты устраиваешь из этого цирк.
– Нет, цирк устраивает этот ублюдок. Ты должна дать показания, что он пытался заставить тебя сфальсифицировать документы.
– Вот с этого и надо было начинать! А ты устроил черт знает что! У меня машину повело, что, если бы я вообще в дерево влетела?
– Нужно было ехать домой, а не притворяться Рэмбо.
Теодора шумно выдохнула и закрыла лицо руками. Пока она мысленно считала в обратном от ста порядке, чтобы успокоиться, Баглер смотрел на ее дрожащие пальцы и почти ненавидел себя.
– Ты в курсе, что твое поведение называют антисоциальным?
– И что в таком случае делают?
– Ну, вообще-то обращаются в полицию.
– Получается, у нас тут замкнутый круг.
Она уронила руки на колени и посмотрела на него из-под сведенных в сплошную линию бровей.
– Ты вообще собираешься извиняться?
– Только за то, что напугал тебя. Я не хотел этого.
– То есть ты и дальше планируешь вести эту свою глупую слежку?
Баглер молчал, глядя ей в глаза.
– Отвечай.
– Ты знаешь, что да. Пока мы не разберемся с этим делом.
– В таком случае заканчивать его тебе придется одному.
Баглер непонимающе нахмурился.
– Я уйду, а Полссон притащит своего психотерапевта, который сделает так, как он скажет.
– Ты так не поступишь.
– Ты не можешь быть в этом уверен.
– Могу. Ты слишком честна, чтобы так уйти.
– Правда?
Глядя на ее красивое лицо, искаженное гневом, Баглер понял, что сомневается. Теперь и он заметил отчетливые перемены, произошедшие с ней, и почему-то они не слишком ему понравились, но в то же время он со стыдом и болью тут же против воли признался себе в том, что это шло ей, и теперь она стала еще более притягательной и желанной, настолько, что желание это отдавало физической болью куда-то в солнечное сплетение.
– Это просто глупость. Ты ведь не собираешься намеренно подвергать себя опасности?
– Кончено нет!
– Тогда один патрульный будет сопровождать тебя.
Такой тон пресекал любые возражения. За годы совместной работы Теодора хорошо это уяснила.
– Вчера мне только начало казаться, что все становится как раньше, может, даже лучше… – начала было Теодора, но осеклась.
– Ты имеешь в виду…
– Да, Стиг, я имею в виду нас.
– То есть все не становится лучше?
– Я должна тебе это сказать наконец. – Она снова шумно вдохнула и отвернулась от него. – Ты настоящий профессионал в своем деле, но человеческие чувства для тебя подобны минному полю, Стиг, и ты на нем – ребенок, не умеющий ходить.
Она резко выбросила руку с направленным на него указательным пальцем, и Баглер, повинуясь мышечному рефлексу и кипящим внутри злости и обиде, схватил ее. Тонкое запястье словно окаменело, то же произошло и с лицом.
– Немедленно отпусти, – с расстановкой произнесла Теодора.
Баглер тут же разжал пальцы.
– Извини меня, Тео… Я…
– Я ведь сразу позвонила тебе утром. Неужели после стольких лет у тебя есть причины сомневаться во мне?
Неприкрытая горечь в ее голосе заставила Баглера сглотнуть.
– Я не в тебе сомневаюсь, я…
Его прервал внезапный звонок. Увидев имя на экране ее телефона, Баглер сжал челюсть.
– Будь осторожнее с этим типом, – холодно бросил он и тут же об этом пожалел.
– А вот этого не смей.