Теодора сбросила звонок и какое-то время смотрела на погасший экран. Ей хотелось наплевать на формальности и наконец высказать ему все, насильно раскрыть глаза, раз сам он упорно зажмуривался и не желал смотреть. Ей хотелось прокричать, что у него было шесть долгих лет для того, чтобы проявить свою заботу, которая теперь почему-то вдруг не дает ему покоя, у него было все время мира и все возможности. У него был шанс защитить ее тогда, когда она действительно в том нуждалась и, возвращаясь домой одна, всякий раз думала, что туман опускается раньше времени, но это был не туман. Другая влажная пелена застилала ее уставшие, грустные глаза. Да, у него было время, у него была возможность, и у него был шанс, и пусть его брак продержался дольше, чем следовало, жил он лишь на бумаге, пустом бездушном клочке, тогда как она – живая и реальная, жила одна в настоящем. Но фокус в том, что Баглер обладал тремя вещами, которые имеют нечто общее и очень жестокое в самом своем ядре: упустив, их невозможно вернуть.
Теодора взглянула на его руки, упрямо сжатые на коленях, и сказала:
– Иди. Пожалуйста, уходи.
Она смотрела на удаляющуюся фигуру, размытую крупными снежными пятнами. Он шел, подняв воротник пальто и непривычно ссутулив плечи. Теодора перезвонила Роману и, услышав тревогу в его голосе, улыбнулась.
– Где ты? С тобой все хорошо?
– Все в порядке, я звонила, чтобы сказать, что слегка задерживаюсь…
Она не должна лгать. Теодора вздохнула и продолжила.
– И я запаниковала. На самом деле поэтому я позвонила тебе.
– Запаниковала? Что случилось? Где ты, Тео?
– Уже еду. Мне просто показалось… – Она подумала, что проще рассказать сейчас, телефонной трубке, а не глядя в его пытливые глаза. – За мной ехал Баглер, но он ничего не говорил мне об этом, и я подумала, что это кто-то другой и он преследует меня. Это так глупо!
– Так, постой, я не уверен, что понимаю. – На секунду голос как будто отдалился. Похоже, он тоже тормозил. – Ты же не за рулем сейчас?
– Стою на обочине.
– Хорошо. Ты в безопасности, любимая?
– Да.
Она видела, как загорелись фары машины на другой стороне дороги. Он даже позаимствовал чужой автомобиль, чтобы остаться незамеченным. Телефон вздохнул, собрался с мыслями.
– Почему Баглер ехал за тобой?
– Он решил, что мне может угрожать опасность.
– У него были причины так считать?
– Он полагает, что были. Но я так не думаю.
– И что это за причины, Тео?
– Отец моего клиента хочет, чтобы я признала того душевнобольным, тогда ему не будет грозить тюрьма. Он… неприятный человек. А сегодня утром мне пришло анонимное сообщение, в котором мне предлагали крупную сумму денег, если я подпишу свидетельство. Я рассказала о нем Баглеру, и он выдумал, что мне грозит опасность.
– И начал следить за тобой.
– Да.
– Скажи, ты уверена, что предположения Баглера безосновательны?
– Абсолютно.
– А тот человек, который просил тебя о фальшивом свидетельстве. Ты думаешь, он опасен?
– По-моему, он напрочь лишен фантазии, к тому же очень уж ценит свое общественное положение, чтобы вмешиваться в такие истории. Подкуп – его потолок.
– Хорошо. Баглер сопровождает тебя?
– Роман, только не говори, что и ты веришь во всю эту фантасмагорию?
– Посмотрим. Мне не хочется, но, Тео, тебе ли не знать, на что способны люди. Тем более лишенные фантазии. Так Баглер сопровождает тебя?
– Да. Его машина все еще здесь.
– Хорошо. Через десять минут я буду у тебя.
– Ладно.
– Будь осторожна, дороги скользкие.
– Ладно… Роман?..
– Я люблю тебя.
Темный экран на мгновение запотел в том месте, где были ее губы. Ими одними она вернула ему его слова так, будто они – непреложная истина. Так оно и было.
– Скажи мне только… – Роман снова нахмурился. Было нелегко смириться с тем, что Теодора связана договором о неразглашении и конкретных имен ему не узнать. Но как только она рассказала в общих чертах о том, что произошло за несколько последних дней, задумчивое и хмурое выражение не сходило с его лица. С некоторым удивлением Теодора поняла, что, в отличие от неуместной паранойи Баглера, беспокойство Романа ее не злит, и это лишь в очередной раз убедило ее в чувстве, которое отчетливо взглянуло на нее сиреневыми глазами из зеркала заднего вида, пока она звонила ему в машине. – Ты действительно уверена, что этого человека не стоит воспринимать всерьез?
– Почему ты спрашиваешь? Ты ведь и так принимаешь все всерьез?
Он отпустил ее руку, встал с кровати и прошелся до окна.
– Потому что я доверяю твоей интуиции, которая так часто оказывалась лучше моей. И если ты твердо уверена в том, что опасаться нечего, скорее всего, так и есть.
– Да, я уверена, что он не зайдет слишком далеко. К тому же дело скоро будет закрыто.
– Хорошо. – Он взял телефон. – Пожалуйста, продиктуй номер Баглера. Я хотел бы поговорить с ним об этом.
– И что именно ты собираешься сказать?
– Ты все равно услышишь.
– Роман, что ты хочешь ему сказать?
– Чтобы оставил патрульного сопровождать тебя, когда ты одна, без меня.
– Это шутка? Мне показалось, мы все обсудили. Меня не от чего защищать.