— Этот человек на несколько минут заходил в здание факультета примерно за полчаса до того, как вы из него вышли и вернулись с взрывчаткой. Ни до, ни после никаких посетителей не было. Вы можете сказать, кто это?
Ладони вмиг покрываются липким потом, сердцебиение учащается. Мод выдаёт:
Я молчу, проглотив язык. Протокольный выжидающе смотрит.
— Э… Он заставил меня, — наконец, рожаю первые слова почти за сорок минут.
Следак кивает, будто ждал такого ответа. Спрашивает:
— Угрожал?
— Нет. Произнёс какое-то заклинание или что-то в этом роде. Гипноз.
— Я так и думал. — Протокольный выглядит довольным. Он на верном пути, грех не порадоваться. — Вы запомнили, кто это был?
Вот-так подстава! Студент третьего курса, о котором ходит недобрая молва. Тот ещё отморозок и драчун. Возможно, выдумки завистников, но мне некогда проводить расследование. Я подношу два пальца к виску, имитируя задумчивость. Голова готова лопнуть, как перезревший арбуз. Я собираюсь ответить «нет», но вовремя останавливаю себя. Если не последую указанию подсказки — не наберу необходимых единиц и сорву задание Гримуара.
— Так что, Алексей Петрович? — спрашивает Протокольный.
Время неумолимо стремится к нулю, строчка с подсказкой начинает мигать, неприятно отпечатываясь на сетчатке. Придётся сказать.
— Сергей Корчев, — шепчу я.
Следак записывает имя.
Дальше всё происходит в тумане. Время на исходе, но не хватает двух единиц. Мне что-то говорят и ведут к настенному телефону. Звонит тот писклявый голос. Какая-то муть про детей, далее поток оскорблений и пожелание счастливой отсидки. Вешаю трубку, так и не сказав ни слова.
Использовано удачи: 10 единиц из 10.
Ох и устроил я разнос Мышке.
— Отличный совет, Катерина! — Я даже похлопал её по хрупкому плечу. — Одного спасаем, другого подставляем — зачётная сделка.
— Но откуда я могла знать? — начала защищаться она и кинулась в ВК изучать страницу Серёги Корчева.
Не знаю, что она хотела там найти. Я захлопнул книгу и выпил воды. Гримуар неспроста выбрал определённое имя. Не удивлюсь, если у Корчева нет алиби в нужный час. С учётом скверной репутации ничего хорошего ему не светит, хоть он и не при делах. Зато для Лягушатника смягчающее обстоятельство.
Входящий вызов. Леся.
— О, привет! — ответил я.
— Привет. Чем занимаешься?
— На даче кое-что перебираю. А ты?
— Иду в зал. Вечером какие планы?
— Да никаких вроде. Свободен.
Леся молчала. Намёк понял.
— Давай сходим в кино?
— Ну… Можно. Хотя там вроде ничего интересного.
— Тогда в кафе, — моментально сориентировался я. — Там не бывает скучных фильмов.
Леся хмыкнула. Я сказал, что заеду в семь.
Повернувшись, увидел стоящую у кровати Катю с видом злобной училки. Хоть она и притворилась, что сосредоточенно копается в смартфоне.
— На велосипеде заедешь? — спросила она.
— Ага, на собачьей упряжке. Такси.
— Кто-то кричал про экономию. — Катя усмехнулась. — А тут такси, рестораны, кино.
Хорошо ещё, что я не рассказал Мышке, откуда у меня появился первый полтос. Она по-прежнему думала, что деньги материализовались из воздуха.
— Что нарыла на Серёгу?
Катя раздражённо захлопнула чехол смартфона.
— Ничего. Обычный парень. Не маньяк с бензопилой или книгой.
Да, он всего лишь чувак, которого выпиливают после вступительных титров.
— Всё ещё считаешь, что я должен спасать пострадавших?
— Ой, спасай кого хочешь, — небрежно отмахнулась Катя. — Лучше подгони своему другу мощный компьютер, чтобы все игрушки тянул.
Я понимал, что она права, но не хотелось в третий раз получать неоднозначные последствия «Отладки». Хотя кто мог гарантировать полную безопасность с любым другим персонажем, с тем же Тимом? Надо решаться, пока есть запал. Да и тянуть некуда, дэдлайн сегодня вечером.
— Ладно! — громко сказал я в спину Мышке. Та вздрогнула и повернулась. — Спасём Борова, так и быть. И прямо сейчас.
— Сейчас? — изумилась Катя.
— Да. Чего тянуть? — Я снова открыл книгу и взял перо. — Часом раньше, часом позже. В топку сомнения!
Лежу на диване пузом кверху. Узнаю большую комнату своей квартиры. Рядом похрапывает Мамыра. Мы теперь оба безработные, вот и валяемся до одиннадцати утра.
Знать бы, где он. Встаю и начинаю рыться в наваленных на кресло вещах.
