Пламя лизнуло мою кожу от этого взгляда. Прошло пару недель с тех пор, как мы занимались любовью, и мне казалось, что прошла, чертова вечность. У меня никогда не было ничего столь стихийного или мощного, как происходило с Гейджем, и я знала, что все в будущем побледнеет по сравнению с этим.
В голове снова разыгралась эпическая битва между сердцем и разумом. Может быть, Летти и Гейджа было достаточно. Может быть, мне не нужно было проходить стажировку и тосковать по ребенку, которого у меня никогда не будет. Может быть…
— Бейли, — сказал Гейдж, мое имя было вздохом на его губах, когда он встал.
Теплые мурашки пробежали по моему позвоночнику, когда он сделал несколько шагов, разделявших нас. Я наклонила голову, чтобы встретиться с ним взглядом — он был таким высоким, — но я не потянулась к нему.
— Я…
— Летти усердно работала в своей студии, — обрываю я его, обойдя, чтобы встать перед своим туалетным столиком. Сняла свои маленькие серьги скорее для того, чтобы чем-то занять руки, чем для чего-либо еще. Я не доверяла себе с Гейджем, здесь, в моей комнате, энергия между нами была такой же горячей и электрической, как всегда. Это заставило бы меня захотеть выбросить все остальное, что имело значение, в мусорное ведро и просто позволить ему поглотить меня.
— Секретный проект.
Я обернулась, наклонив к нему голову.
Он поднял руку и покачал головой.
— Я поклялся сохранить секрет.
Мои плечи опустились.
— Ты превосходный хранитель секретов.
Он зашипел.
— Я не намеренно скрывал от тебя вазэктомию… — Он запустил пальцы в волосы.
— Чушь собачья.
— Ладно, хорошо. Вначале я не знал, что это было то, о чем ты должна была знать, а потом, когда
— Вот чего ты не понимаешь, Гейдж. Конечно, я бы сделала это! Это… — Я вздохнула, пытаясь избавиться от гнева, сжимающего мою грудь. Как он мог не видеть, что дело было не только в этом? — Все в порядке. Дело сделано, — сказала я, не в состоянии объяснить это более ясно, чем раньше.
— Все не в порядке! Черт возьми, Бейли. Я не могу выносить дистанцию, которая возникла между нами за последние пару недель. Это влияет на каждый аспект моей жизни — на то, как я двигаюсь по льду, как сплю ночью, как просыпаюсь утром.
Боль застилает его глаза, и это заставило и без того жгучую агонию в моем сердце учащенно забиться. Я шагнула к нему и робко протянула руку, чтобы обхватить его щеку.
— С тобой все будет в порядке. Ты придешь в норму, — сказала я со слезами на глазах. — Ты всегда так делаешь. И, давай будем честны, ты никогда не ожидал, что я приду и встряхну твой мир. Уверена, что в ту минуту, когда я уйду, ты в мгновение ока вернешься к своим старым трюкам. — Я попыталась превратить это в шутку, попыталась сделать так, чтобы мысль о том, что он вернется на парад «хоккейных заек», не разрывало мне сердце.
Он нежно обнял меня за плечи.
— Это не то, чего я хочу, черт возьми.
Огонь в его глазах соответствовал жару в моей крови.
— Тогда чего же ты хочешь, Гейдж?
— Тебя. Каждую секунду в течение дня. — Он провел кончиками пальцев по обнаженной коже моих рук, и от его прикосновения по коже побежали мурашки. — Я хочу просыпаться и заспыать рядом с тобой. Я хочу обнимать тебя в трудные дни и танцевать с тобой в хорошие. Я хочу, чтобы ты была здесь на Рождество, и на дни рождения, и на каждую веху в жизни Летти.
Я сделала прерывистый вдох, приближаясь к нему, хотя знала, что не должна.
— Мы это уже обсуждали. Я тоже этого хочу, но также жажду большего.
Конфликт заиграл в его глазах, делая синеву острой, как драгоценный камень. В какой-то глубине своего сердца я могла видеть его позицию, понимать точку зрения на этот аргумент. То, что я сказала ему, что хочу ребенка когда-нибудь в будущем, было — по его мнению — равносильно тому, чтобы сказать, что мне никогда не будет достаточно его и Летти, что не существовало никаких шансов, что они когда-нибудь смогут заполнить ту дыру в моем сердце, где будут мои собственные плоть и кровь. Но это было неправдой. У меня были все шансы найти свое «Долго и счастливо» только в нас троих — именно его неспособность даже сдвинуться с места в этом вопросе, принять идею, еще больше отдаляла меня от него.
— Я знаю, и мне очень жаль…
— Ты не дашь мне семью, — закончила я то, что он хотел мне сказать. — Ты даже не допускаешь такой возможности.
— Ты уже одной ногой за дверью, Бейли! — Его тон был резким, и он указал на дверь моей спальни, будто я могла убежать в любую минуту.
Его грудь поднималась и опускалась, когда его дыхание участилось, мрачное выражение, которое появлялось у него прямо перед дракой, мелькнуло на его лице. Что-то внутри меня скрутило от желания.
— Ты не имеешь права…
