— Ближе нее у меня никого нет, — произнеса Леда, глядя только себе под ноги. — Но если она захочет встать между мной и тем, чего я хочу больше всего, мне придется сделать выбор.
***
Дверь дома номер четыре была широко распахнута, когда они поднялись на крыльцо. На пороге сидел Бурбон, прикрыв золотые глаза, и шевелил ушами, прислушиваясь к шороху падающего в саду снега. За недолгое отсутствие Майры он будто бы стал еще больше, шкура отливала тусклым золотом.
Леда восхищенно охнула, опускаясь на колени рядом с котом, и безропотно позволила усатому негодяю инспектировать ее сумку. Бурбон залез в нее почти полностью и несколько минут увлеченно играл с пузырьками и сушеными травами, которые так соблазнительно шелестели, если поддеть их когтистой лапой.
— Так, хватит, — Майре хватило наглости вытащить его из мешка за шиворот, не получив при этом ни единой царапины. Бурбон возмущенно зашипел и начал демонстративно вылизываться. — Где Лука?
— В гостевой спальне, — ответил вместо Бурбона Орфей, выходя в холл из пустоты. Двигался он, как и его питомец, с ленивой грацией и совершенно бесшумно.
— По лестнице, третья дверь справа.
Леда кивнула, хватая мешок, и поспешила на второй этаж в сопровождении Бурбона. Кот в два прыжка добрался до верхней площадки и теперь возмущенно фыркал, мотая косматой головой, а Леда смеялась негромко, точно понимала по-кошачьи.
— Ему не стало лучше. Уже начинал думать, что придется вызывать матушку, — Орфей скривился, возвращаясь на кухню. Майра последовала за ним.
Она ведь не ослышалась? Мать? Орфей за недолгий срок знакомства и сам не упоминал о семье, и не спрашивал о личном, поэтому внезапное осознание, что у Орфея, как у всякого человеческого существа, есть родители, немного приземляло.
Маги обеих Школ отчаянно цеплялись за родственные связи. Ты ведешь свой род с самых Смутных Времен? Отлично.
Затесалась кровь какого-нибудь несчастного Древнего, которого сразила красотой твоя пробабка? Еще лучше.
Дальний родственник — седьмая вода на киселе — прославился тем, что создал заклинание, спасающее от расстройства желудка и тем самым облагодетельствовал весь Шабаш? Просто замечательно! Да, вещь вроде бы ничтожная, но в некотором смысле жизненно необходимая.
Майра, чья семья до десятого колена состояла из пожирателей снов и — очень редко — смертных — похвастаться генеалогическим древом с выдающимися родственниками не могла. Единственной причиной для гордости было то, что ее пра-пра-прабабушку не повесили на ветке ясеня, когда односельчане заподозрили, что им не чудится, и та действительно еженощно появляется у их постелей. Соседи запирали двери в избы на три щеколды, посыпали пороги солью, молились в красном углу, чтобы высшая сила избавила их от напасти. Бабке приписывали роман с демоном, одержимость и даже сводящую с ума жажду человеческой плоти, но в итоге — неизвестно как — ей удалось отстоять свою невиновность.
За время отсутствия Майры в доме поменялось немногое — со стола исчез котелок, зато появилось много других интересных вещичек. Зелье же, ставшее после готовности малиновым и густым, как желе, было разлито в десять разномастных бутылок, выставленных шеренгой у темного окна.
Орфей, вернувшийся в работе, кончиками пальцев пересчитал горсть медных скарабеев, выполненных неизвестным мастером во всех подробностях — от усиков до бороздок на крылья, и расстелил на столе тонкую тряпицу — прожженную в трех местах. А потом уставился в толстую книгу, что парила в воздухе у его лица.
— Чем ты занят?
Чародей взглянул на нее — то ли задумчиво, то ли раздраженно:
— Создаю артефакт.
— Для себя?
Он утомленно вздохнул, потирая руки, будто пытался их согреть.
— В том числе.
Чернильные часы на предплечье вновь изменились. Майра не могла рассмотреть как следует — слишком далеко стоял Орфей и слишком быстро двигались его руки, выплетающие магией затейливый узор, но стрелки сместились.
Что это за часы? Что случится, когда наступит полночь? Эти вопрос терзали ее несколько дней.
На столе вновь стояла куколка. Майра смотрела на нее со спокойной злостью, как собака смотрит на ошейник, к которому давно привыкла. Подмывало, конечно, выгадать момент, когда Орфей отвернется, схватить куколку и спрятать в карман, а затем — сбежать.
Но она рассуждала здраво — если Орфей смог создать одну, что мешает ему создать новую?
И пока она гипнотизировала взглядом свою копию, стало ясно, что Орфей, не отвлекаясь от дела, перемещает куколку по столу так, чтобы до нее не дотягивался ни вновь разведенный огонь, ни разноцветный курящийся дым от реторт, заполненных газом и расплавленным золотом.
— Посмотрим, — пробормотал чародей, взмахом ладони переворачивая желтые страницы. Книга послушно листала сама себя, открывая новые рисунки, новые формулы, новые диаграммы. Для Майра они не имели смысла, но Орфей отлично знал, что искал.
— Нет, верни назад. Следующая страница. Да нет же, следующая! Да, вот оно. Угу, а что дальше?
