Вернулся Бурбон и с тихим мурлыканьем устроился у нее на коленях, позволяя трепать рыжую гриву, пропуская шелковую шерсть сквозь пальцы. Порой он подергивал хвостом, если ласка становилась слишком навязчивой, или фыркал — совсем по-человечески.
В кармане звякнул позабытый, почти полностью разряженный телефон. Майра украдкой вытащила его, чтобы полюбоваться на фотографию Бая — крепко спящего, с рисунком в виде кошачьих усов на щеках. На подушке рядом лежал отброшенный за ненадобностью несмываемый маркер. Аврора сопроводила фото лаконичным
— Детский сад, — с улыбкой пробормотала Майра, пряча телефон обратно в карман. Рядом с чародеем и творящейся магией он работал из рук вон плохо — изображение шло полосами, клавиатура сама по себе набирала абракадабру, а затем мобильник и вовсе отключился, истратив последние крохи заряда.
Были там ещё сообщения — пара дюжин непрочитанных, с незнакомого номера, но известным отправителем. Яромил без устали пытался связаться с ней, любым способом, умолял увидеться — хотя бы на минуту, но Майра смахивала уведомления “Ghostogram” без сожаления. Дважды в эту реку она уже не войдет.
Орфей беседовал со своей книгой, как с человеком — спорил, ругался, хвалил за то, что та без подсказки показывала ему нужную страницу. И призываемая магия обвивалась вокруг него плотным коконом цвета меди.
— Сделай мне одолжение? — он повернулся к Майре, аккуратно держа на вытянутых руках скарабеев. Металл на их спинках раскалился и потек тяжелыми каплями на голую кожу. Та мгновенно вспухла свежими ожогами, но Орфей, казалось, не замечал боли.
Она села прямо, складывая руки перед собой. Бурбон, лишившийся внимания, спрыгнул с ее коленей, вальяжно удаляясь. Всем своим видом кот показывал, что у него есть дела намного важнее, чем какая-то девчонка.
— В моей спальне есть книжный шкаф, на третьей полке лежит Книга Грез. Принеси ее.
Она с подозрением оглядела его с ног до головы, отыскивая подвох:
— Книга Грез? Звучит, как какой-то особенно зловредный артефакт.
Орфей безмятежно улыбнулся, созерцая бурлящую массу из металла, которой стали скарабеи под воздействием жара в его ладонях:
— Так и есть, но кому как не тебе иметь дело с грезами? Давай, живо, у меня мало времени.
— Но…
— Ты уже была в моей спальне, да и Бурбон к тебе расположен. Дом тебя пропустит.
— Я не это хотела спросить, — пробубнила Майра упрямо, сползая со стула. — Почему в самый первый раз дом не заметил моего вторжения? И Бурбон тоже.
Глаза Орфея опасно вспыхнули, как загорались каждый раз, если кто-то из них вспоминал о краже.
— Тебе лучше знать. Шевелись.
Майра застыла на полпути до двери. Если хорошенько подумать, она знала — почему. Всему был виной амулет, который наниматель вручил ей перед тем, как отправить на дело. Темное серебро, неизвестные руны и давящая, смрадная аура, как у гниющего под палящим солнцем трупа.
— Древний дал мне артефакт, — сказала Майра, замирая в дверях. — Медальон.
Орфей поднял на нее глаза и покачал головой:
— Откуда мне знать, сколько еще будет идти снег. Найди погодную ведьму, она подскажет.
Что? Майра уставилась на чародея. Что, черт возьми, он несет?!
— Медальон, — повторила она по слогам, опасаясь, что чародей незаметно для всех остальных помутился рассудком. Неужели они пропустили все тревожные звоночки?
Орфей в свою очередь отзеркалил ее
— В центре есть ресторан, но тебе там рады не будут. Так что на счет Книги Грез?
Металлическая масса в его руках забурлила, надуваясь пузырями.
— Почему тебе взбрело в голову поболтать? Я думал, еда тебе не нужна?
Майра предприняла еще несколько попыток объясниться, но ничего не вышло. Если она говорила, Орфей слышал лишь бред о погоде, о персиковом пироге из Заветного Квартала или пересказ древних сплетен Темной Столицы.
Если она пыталась написать или нарисовать медальон на клочке бумаги, он видел лишь схематичный рисунок виселицы, с болтающимся в петле удавленником. Красноречивый намек — молчи, иначе сдохнешь.
Майра, отчаявшись, разорвала листок, швыряя обрывки в огонь, цветущий на столе. Орфей, заподозривший что-то неладное, попытался прочитать ее мысли с помощью куклы, но и этого не вышло.
В конце концов ей пришлось смириться с тем, что не-Древний украл у нее голос. Он попытался убить ее с помощью яда, но прежде позаботился о том, чтобы она не стала болтать. Продуманный ублюдок.
Орфей, которому эта клоунада действовала на нервы, приказал тихо:
— Книга. Сейчас же.
Воздух вокруг него нагрелся и затрещал, откликаясь на досаду. В глазах плясало жестокое пламя. Майра охнула, почувствовав, как вокруг шеи сжимаются ледяные пальцы — тонкий намек, что она вплотную подошла к черте, за которую не стоит заходить. Терпение Орфея иссякало.
Без дальнейших уговоров она развернулась и вышла.
