Тщательно выбирая дорогу на спуске, Тэр стал медленно преодолевать эти последние семьдесят пять ярдов. Теперь он, казалось, совсем не спешил. Ступив наконец на луговину ярдах в тридцати-сорока от незваного гостя, гризли снова остановился.
Он как будто не рвался в бой, но шерсть на загривке поднялась так, как Мускве ещё ни разу не приходилось видеть. Чёрный оторвался от своего пиршества и поднял глаза. Целых полминуты медведи смотрели друг на друга. Голова гризли медленно, будто маятник, раскачивалась из стороны в сторону. Чёрный застыл на месте, неподвижный, как сфинкс.
Футах в четырёх-пяти от Тэра стоял Мусква. Чутьё подсказывало ему, что вот-вот что-то произойдёт. И с мальчишеским задором он ждал этого, готовый в любую минуту либо поджать куцый хвост и удирать вместе с Тэром без оглядки, либо ринуться вперёд и сражаться бок о бок с ним. Его глаза были прикованы к раскачивающейся маятником голове Тэра.
А что значит это покачивание, понятно всем на свете. Научился понимать его и человек. «Если гризли качает головой, то держись!» – гласит самая первая заповедь охотников на медведей в горах. И чёрный медведь понял это. Будь он как все другие медведи, забредавшие во владения Тэра, ему бы немного отступить, повернуться и убраться подобру-поздорову. И Тэр дал ему для этого достаточно времени. Но чёрный медведь был новичком в долине, и, кроме того, он и сам был могучим зверем, которого, наверное, ещё ни разу не проучили как следует и который, вполне возможно, был хозяином в своих владениях. Он не отступил ни на шаг и первым издал угрожающее рычание.
Всё так же не спеша двинулся Тэр вперёд – прямо на мародёра. Половину этого пути Мусква шёл за Тэром по пятам. А потом остановился и припал к земле. В десяти футах от туши карибу Тэр снова задержался. Теперь он раскачивал головой гораздо быстрее. И вот громовые раскаты низкого рычания вырвались из его полуоткрытой пасти. Чёрный оскалил клыки так, что Мусква жалобно взвизгнул.
И снова Тэр двинулся вперёд: шаг – и остановка, шаг – и остановка. Теперь разинутая пасть гризли касалась чуть ли не самой земли, и сам он прильнул к земле всем своим огромным телом. И всё-таки этот чёрный проходимец стоял как вкопанный.
Когда расстояние между ними сократилось до одного ярда, наступила пауза. С полминуты стояли они, совсем как два рассерженных человека, каждый из которых старается своим непреклонным взглядом нагнать на другого страх. Мускву трясло как в лихорадке. Он жалобно скулил, и Тэр услышал его визг.
Дальнейшее совершилось так быстро, что Мусква просто онемел от ужаса и лежал, распластавшись на земле, неподвижный, как камень. С тем необычным рёвом и скрежетом зубов, которого не издаёт ни один другой зверь на земле, гризли кинулся на чёрного медведя. Чёрный чуть подался назад – только для разгона, бросился навстречу, и вот они сшиблись грудь с грудью. Чёрный опрокинулся на спину. Но Тэр был слишком искушённым и опытным бойцом, чтобы поддаться на такую уловку и дать тому нанести снизу задней лапой удар, который распорол бы ему брюхо. Он вонзил зубы чёрному в плечо, прокусив его до самой кости. Одновременно он нанёс левой лапой страшный рассекающий удар. Но Тэр был «землекопом», и когти у него были затуплены на концах. А чёрный был «лазающим по деревьям», и у него были не когти, а настоящие ножи. И вот эти ножи вонзились в недавнюю рану Тэра, и кровь хлынула струёй.
С рёвом, от которого, казалось, задрожала земля, великан гризли отпрянул назад и поднялся на задних лапах во весь свой девятифутовый рост.
Он предупредил чёрного. Даже после их первой схватки враг ещё мог ретироваться, и Тэр не стал бы его преследовать. А раз так – то бой будет не на жизнь, а на смерть! Мало того что чёрный медведь обокрал его – это бы ещё куда ни шло, но он разбередил его старую рану, рану, нанесённую человеком.
Минуту назад Тэр отстаивал закон и справедливость и не испытывал ещё особой злобы, не жаждал крови врага. Теперь он был страшен. Пасть открыта, губы раздвинулись, обнажив белые зубы и красные дёсны. Мышцы у ноздрей напряглись, как струны, и меж глаз набежала морщина, глубокая, как зарубка топором на стволе сосны. Глаза зажглись красным, рубиновым светом, и тёмно-зелёные зрачки потонули в этом пламени ярости. Встреться в эту минуту с Тэром человек, он понял бы с первого взгляда, что живым ему не уйти.
Тэр не умел драться, стоя на двух ногах. И, как только чёрный сделал шаг вперёд, Тэр опустился на все четыре лапы. Они снова сшиблись, и Мусква, прижавшись к земле, долго ещё следил горящими глазами за их боем.
Зрелище было ужасным. Разыгрывалось одно из тех побоищ, видеть которые удаётся только этим дебрям и горам. Рёв разносился по всей долине. Как два борца, сцепились медведи своими могучими передними лапами, в то время как их клыки и задние лапы работали без устали.
