Этот дикобраз, спускаясь прямо на Тэра и Мускву, благодушно болтал сам с собой. А его смешок звучал, как лепет младенца. Он был невероятно толст. Таких называют «Порки»[21]. Медленно, вперевалку спускался он сверху, и его бока и хвост щёлкали по камням. Он смотрел себе под ноги. Неизвестно, что это были за мысли, в которые он был погружён, но Порки заметил Тэра, когда между ними оставалось уже меньше пяти футов. В мгновение ока он свернулся шаром и несколько секунд бранился на все лады. А потом застыл, молчаливый, как сфинкс, следя своими красными глазками за этим огромным, невесть откуда взявшимся медведем.
Тэр не собирался убивать его, но тропа была узка, а Тэр хотел продолжать свой путь. Он сделал шага два вперёд. Тогда дикобраз повернулся к нему задом, приготовившись наносить удары своим мощным хвостом. В хвосте Порки сотни игл, а Тэр уже неоднократно имел с ними дело и поэтому остановился в нерешительности. Мусква с любопытством уставился на дикобраза. Ему ещё только предстояло узнать, что такое дикобраз, потому что игла, которая попала недавно в лапу, была всего-навсего одной из обронённых игл.
Тэр сделал ещё один шаг вперёд. Тогда с неожиданным «чак-чак-чак» – самым устрашающим звуком, на который он только был способен, – дикобраз начал наступать на Тэра задом, рассекая воздух взмахами своего широкого, увесистого хвоста с такой силой, что, попади он в дерево, иглы вонзились бы в ствол на добрых четверть дюйма.
Промахнувшись, он снова свернулся, а Тэр шагнул с тропинки на каменную глыбу и обошёл его сторонкой. Затем остановился, поджидая Мускву.
Порки торжествовал победу в полном упоении самим собой. Он распрямился, его иглы утратили свой угрожающий вид. Всё так же добродушно посмеиваясь, он продолжал свой спуск, надвигаясь прямо на Мускву. Инстинктивно медвежонок посторонился, поскользнулся на краю тропинки и сорвался вниз. А когда он снова вскарабкался на неё, Порки уже ушёл футов на пять от того места и продолжал свой путь, не обращая ни на что внимания.
Однако их приключения на козьей тропе на этом ещё не кончились. Только-только Порки убрался восвояси, как из-за края огромной каменной глыбы над их головами появился барсук, с нетерпением устремившийся было на запах дикобраза, обещающий самый лакомый обед.
Этот отпетый негодяй, от которого с презрением отворачиваются все в горах, был втрое больше Мусквы, и всё в нём – сильные мускулы, когти, острые зубы – было великолепно приспособлено для нападения. На носу и на лбу у него были белые отметины. Ноги короткие и толстые, хвост пушистый, а когти на передних лапах почти такой же длины, как у медведя. Как только он показался, Тэр приветствовал его предостерегающим рычанием, и тот, перепуганный насмерть, удрал без оглядки.
А тем временем Порки ковылял себе потихоньку вниз, в поисках новых мест с подножным кормом. Он продолжал разговаривать и что-то напевать про себя, совсем позабыв о том, что случилось минуты две назад. Ему и в голову не приходило, что Тэр спас его от смерти столь же неминуемой, как если бы он свалился в пропасть глубиной в тысячу футов.
Тэр и Мусква прошли ещё почти целую милю по извилистой козьей тропе. И вот наконец она привела на самую вершину горного кряжа. Теперь они находились на высоте добрых трёх четвертей мили над поймой ручья. Местами хребет, вдоль которого вела тропинка, настолько сужался, что можно было видеть одновременно обе долины, лежащие по разным сторонам его.
Мусква видел у себя под ногами только золотисто-зелёный туман бездны. Лес по обе стороны ручья представлялся отсюда чёрной полоской, а пихтовые и кедровые чащи на отдалённых склонах казались не больше зарослей шиповника или ивняка.
Здесь, наверху, разгуливал сильный ветер. С непонятной яростью налетел он на Мускву, который, пока они шли, успел уже ощутить у себя под ногами незнакомый и далеко не приятный холод снега.
Какая-то огромная птица дважды стремительно пронеслась неподалёку от него, скользя на распластанных крыльях. Такой большой птицы медвежонку не приходилось видеть ещё ни разу за всю свою жизнь. Это был орёл.
Во второй раз орёл пролетел так близко, что Мусква услышал, как он разрезает воздух крыльями, и разглядел его огромную злую голову и растопыренные в стороны когти. Тэр повернул к птице голову и зарычал. Очутись здесь Мусква один, плыть бы ему по воздуху в этих смертоносных когтях. Теперь же орёл сделал свой третий круг на почтительном расстоянии, но уже под ними.
Огромная птица наметила себе другую добычу. Зверя, привлёкшего орла, почуяли и Тэр с Мусквой и остановились.
Ярдах в ста под ними находился гладкий и отлогий сланцевый склон, и на нём, нежась на солнышке после утренней кормёжки, расположилось стадо горных баранов. Их было штук двенадцать-тринадцать, главным образом матки с ягнятами. Поодаль, с восточной стороны от них, лежали на снегу три огромных старых барана.
