– Нет. Не гризли. Чёрный медведь, – заявил Брюс. – Ах, Джимми, когда мне только удастся вколотить тебе в голову разницу между следами гризли и чёрного медведя! Вот она, видишь? Задняя нога, и пятка круглая! А если бы это был гризли, то пятка была бы острая. Слишком широка и косолапа для гризли эта нога, и когти слишком велики по сравнению с длиной ступни. Ясно, как дважды два четыре, – это чёрный медведь!
– И идёт нашим маршрутом, – сказал Ленгдон. – Пошли же!
Поднявшись вверх ещё на двести ярдов, медведь выбрался из оврага и полез вверх. Туда же направились и Ленгдон с Брюсом. В густой траве и на жёстком сланце ближайшего выступа скалы следы этого медведя вскоре пропали, но сейчас они не очень-то интересовали охотников.
Со скал, по которым они теперь пробирались, под ними открывался великолепный вид. Взгляд Брюса то и дело обращался к пойме ручья. Он знал, что только там, внизу, удастся обнаружить гризли, и ничто другое его сейчас не интересовало. Ленгдона же привлекало к себе всё, что жило и двигалось вокруг них. Каждая груда камней и заросль боярышника манили его к себе, и его глаза исследовали каждый выступ горного кряжа над их головами так же внимательно, как и след, по которому они шли. Именно поэтому он и увидел нечто такое, что заставило его схватить своего спутника за руку и потянуть, чтобы тот присел рядом с ним к самой земле.
– Смотри! – прошептал он, не отпуская его руки.
Стоя на коленях, Брюс огляделся. Глаза его широко раскрылись от изумления. Не более чем в тридцати футах над ними возвышалась большая скала, и с неё свешивалась задняя часть туловища медведя. Это был чёрный медведь, его лоснящаяся шуба переливалась на солнце. Целых полминуты Брюс глядел на него во все глаза. Затем ухмыльнулся:
– Спит… спит мёртвым сном!.. Хочешь, Джимми, увидеть одну забавную штуку?
Он положил ружьё и вытащил свой длинный охотничий нож. Посмеиваясь потихоньку, он попробовал пальцем его отточенное остриё.
– Если тебе ещё не доводилось видеть, как медведь удирает во все лопатки, то сейчас ты это увидишь, Джимми! Не трогайся с места!
Медленно и бесшумно он начал карабкаться вверх к скале. А Ленгдон затаил дыхание, предвкушая дальнейшее развитие событий. Дважды Брюс оглядывался на него, широко улыбаясь.
Через минуту или две медведь даст такого тягу, что только держись. Мысль об этом и вид долговязой фигуры Брюса, ползущего наверх, настроили Ленгдона на самый весёлый лад.
И вот Брюс достиг скалы. Длинное лезвие блеснуло на солнце, и сталь на целых полдюйма вошла медведю в огузок. Того, что последовало за этим, Ленгдону не забыть до самой могилы.
Медведь не шелохнулся. Брюс ткнул его ножом ещё раз. Тот же результат. После второй попытки Брюс сам окаменел, как скала, за которую он цеплялся. Когда он, оглянувшись, уставился на Ленгдона, рот его был разинут от изумления.
– Ну, что ты скажешь о такой чертовщине? – спросил он, медленно поднимаясь на ноги. – Ведь он не спит. Он мёртв!
Ленгдон подбежал к нему, и они взошли на скалу. Брюс всё ещё не выпускал ножа из рук, и на лице его появилось странное выражение. Он взволнованно хмурился и не сразу обрёл дар речи.
– В жизни не видел ничего подобного! – сказал он, медленно убирая нож в ножны. – Это медведица, и у неё медвежата – к тому же, судя по её виду, совсем ещё маленькие…
– Полезла за сурком и сорвалась со скалы, – прибавил Ленгдон. – Разбилась насмерть, да, Брюс?
Брюс кивнул.
– В жизни не видал ничего подобного, – повторил он. – Я всегда ломал себе голову над тем, как они не убьются, роясь на кручах под скалами… но видеть такое мне ещё не доводилось. Хотел бы я знать, где теперь её медвежата. Вот горемыки-то!
Опустившись на колени, Брюс осмотрел медведицу.
– У неё их было не больше двух, а то и всего один, – сказал он, подымаясь на ноги. – Что-нибудь около трёх месяцев.
– И теперь они умрут с голоду?
– Если только один, то скорее всего с ним так и будет. У этого маленького бездельника было столько молока, что ему не приходилось ещё самому хлопотать о дополнительном рационе. Вот что получается, когда удираешь и бросаешь своих малышей одних, – заключил свою речь нравоучением Брюс. – Если ты когда-нибудь обзаведёшься женой, Джимми, то не разрешай ей выкидывать подобные штуки. Ведь малышам ничего не стоит устроить пожар или сломать себе шею.
И он свернул на прежний путь по гребню кряжа. Глаза его внимательно исследовали долину. Ленгдон тронулся следом, размышляя о том, что сталось с медвежонком.
А Мусква сладко почивал рядом с Тэром на уступе скалы. Ему снилась мать, и медвежонок жалобно скулил во сне…
Первые лучи восходящего солнца осветили уступ, на котором спали Тэр и Мусква. Солнце поднималось всё выше, становилось всё теплее. Поэтому, проснувшись, Тэр знай себе только потягивался, не проявляя ни малейшего желания вставать.
