Минуты на две они слились в крепком объятии и катались по земле, переваливаясь друг через друга. Чёрный яростно рвал когтями. Тэр же действовал главным образом зубами, нанося при этом страшные удары задней правой лапой. Передними лапами он то удерживал, то отбрасывал своего противника прочь. Как при нападении на карибу, Тэр старался очутиться снизу, чтобы иметь противника над собой. Снова и снова вонзал он свои длинные клыки в тело врага. Но в состязании этим оружием чёрный превосходил его по быстроте. И к тому моменту, когда их челюсти сцепились, всё правое плечо гризли было буквально изодрано в клочья.
Мусква слышал, как их зубы лязгнули друг о друга. Он услышал, как зубы одного скрежещут по зубам другого, как кость грызёт кость. А затем чёрный вдруг медленно завалился на бок, как если бы ему свернули шею, и Тэр схватил его за горло.
Чёрный всё ещё сопротивлялся, хотя его широко раскрытые челюсти были бессильны теперь, когда гризли сомкнул свои огромные зубы у него на шее.
Мусква поднялся на лапы. Он весь трясся мелкой дрожью, но теперь уже от нового, незнакомого ему ранее чувства. То, что происходило на его глазах, оказалось не игрой, в которую и он когда-то играл со своей матерью. Впервые в жизни он увидел битву, и от возбуждения кровь его загорелась и заиграла в жилах. Со слабым щенячьим рычанием медвежонок очертя голову кинулся в схватку. Но тщетно пытался он вцепиться зубами в густую шерсть и в жёсткий огузок чёрного медведя. Он дёргал его и рычал, помогая себе передними лапами и набив полный рот шерсти. Слепая, безотчётная ярость охватила его.
Чёрный повернулся на спину и сверху вниз полоснул задней лапой по брюху Тэра. Прежде чем этот удар повторился, Тэр уклонился в сторону, и второй удар достался Мускве.
Задняя лапа чёрного обрушилась на него своей подошвой, и футов двадцать Мусква пролетел, как камень, пущенный из пращи. Он не был ранен, но удар оглушил его.
В тот же миг Тэр отпустил горло врага и отступил на два-три фута в сторону. Плечи чёрного, его грудь и шея были в крови. Он попытался подняться, но Тэр снова очутился на нём.
На этот раз гризли с безошибочной точностью применил самый страшный из своих приёмов. Его огромные челюсти мёртвой хваткой вцепились в переносицу чёрного медведя. В один момент он с треском перегрыз её, и битва была закончена – чёрный испустил дух. Но Тэр этого не знал. Теперь ничто не мешало ему рвать противника похожими на ножи когтями своей задней лапы. И он терзал его ещё минут десять. Когда гризли наконец унялся, то на арену их боя страшно было взглянуть. Земля вокруг была вспахана и залита кровью, повсюду валялись клочья шерсти.
А в двух милях от этого места Брюс и Ленгдон, бледные, затаив дыхание, смотрели в окуляры. Они стали очевидцами этого жуткого побоища, но медвежонка за дальностью расстояния им не было видно. Когда Тэр, весь залитый кровью, поднялся, переводя дух, над своим бездыханным врагом, Ленгдон опустил бинокль.
– Боже мой! – прошептал он.
Брюс вскочил на ноги.
– Пошли! – крикнул он. – Чёрному крышка. И если мы не будем терять время даром, то и гризли от нас не уйдёт!
А там, внизу, на лугу, Мусква подбежал к Тэру, неся в зубах клок чёрной шерсти, и Тэр, опустив к нему свою огромную окровавленную голову, ласково лизнул его в мордочку. Маленький рыжемордый медвежонок тоже испытал свои силы, и – кто знает! – может быть, Тэр всё видел и понял…
После боя ни Тэр, ни Мусква даже и не приближались к карибу. Тэру было не до еды, а Мусква был так возбуждён и его так трясло, что кусок стал бы у него поперёк горла. Он всё ещё, как бы завершая дело, начатое Тэром, трепал клочок чёрной шкуры, ворча и взвизгивая, как щенок.
Долго гризли стоял так, низко склонив огромную голову, и у ног его натекли лужицы крови. Перед ним простиралась долина. Ветра не было… Вернее, он был настолько слаб, что почти невозможно было установить, откуда он дует. Его порывы замирали в ущелье, и сильнее он становился лишь выше, на перевалах и вершинах.
Время от времени поток воздуха устремлялся вниз и проносился по долине, как долгий, бесшумный вздох, чуть задев верхушки елей и пихт. Но, когда Тэр повернулся к востоку, ветер дохнул прямо на него. И Тэр почувствовал вдруг еле уловимый, но страшный запах человека!
С рёвом Тэр стряхнул с себя то недолгое оцепенение, в которое он позволил было себе погрузиться. Его расслабленные мускулы снова напряглись. Он поднял голову и принюхался. Мусква прекратил свою никому не нужную расправу с клочком чёрной шкуры и тоже принялся втягивать воздух носом.
Ленгдон и Брюс бежали, сильный запах человеческого пота далеко разносился по воздуху. Этот запах вызвал у Тэра новый прилив ярости. Второй раз приходит он, когда Тэр ранен и истекает кровью! Человеческий запах и боль уже неразрывно связались в сознании гризли друг с другом. И теперь этот запах был ему вдвойне ненавистен. Он повернул голову и зарычал на истерзанное тело чёрного медведя. А затем угрожающе зарычал на ветер.
