Она засмеялась. Вина в бокале становилось меньше, и она превращалась в прежнюю Снежану. Глеб пошел за следующим бокалом, на этот раз уже не смущаясь. Когда у них с Таней был роман, бары были такие, что заходить туда не хотелось. А может, он просто был на десять лет моложе.
— А ты почему на канал не приходишь? — спросила Снежана, когда он вернулся.
— Ну, я как-то никогда не пользовался IRC.
— Все просто, — начала объяснять Снежана, — ставишь себе mIRC, просишь кого-нибудь помочь ввести данные — EFnet, канал я сказала. Короче, разберешься — и вперед. Главное, выбрать себе ник.
— А под своим именем нельзя?
— Нет, — сказала Снежана, — это у меня правило. Я хотела всех назвать, как гномов, но они отказались. Я и подумала — а вдруг их больше семи будет? Так что теперь каждый сам себе выбирает. Я тебе сейчас расскажу, кто там есть. — Она полезла в сумочку, порылась там, потом вывалила содержимое на стол. — Смотри, сейчас узнаешь мою душу. Слыхал же? Душа женщины — то, что у нее в сумочке?
Глеб кивнул и отпил «гиннес».
— Смотри, — сказала Снежана, — вот теперь сумочка пуста. Это означает, что душа по сути есть совокупность пустотных элементов. Пелевин у китайцев вычитал, я знаю. — Она засмеялась. — А раньше моя душа была… Вот — еженедельником с Golden Gate Bridge, еще брелком в виде статуи Свободы, тушью для ресниц, губной помадой, ароматическими шариками для ванны из «Артиколи» и безымянными презервативами, числом два. Важнее всего — презервативы. Знаешь, почему? Потому что в душе девушки всегда есть место любви! А ручки, ручки в душе девушки как раз и нет.
— У меня есть.
— О, прекрасно. Тогда смотри, — она раскрыла блокнот и написала в столбик пять имен:
Snowball
SupeR
BoneyM
het
Undi
— Сноубол — это ты, — сказал Глеб.
— Точно, — кивнула Снежана. — А кто такие Суп-эР, Бони-эМ, Хет и Унди, тебе и не нужно знать. Просто выбираешь себе ник и начинаешь тусоваться он-лайн.
— Может, Gleb?
— Нет, это моветон. Надо что-то оригинальное. Как тебя в школе называли?
— У нас были не прозвища, а мифология, — смутился Глеб. — Я, например, трахался с маленьким зеленым человечком по имени Гл. Мой приятель Феликс был Железным, как Дзержинский, основатель КГБ, и еще гомосеком, потому что есть Железный Дровосек… ну, который Tin Man у Баума. — Почему-то Глеб решил, что так Снежане будет понятнее.
— Вы, смотрю, были чудовищные похабники, — хихикнула она.
— Не знаю, — Глеб на секунду вспомнил Емелю и пизду под мышкой. — Нет, мы просто были матшкольные мальчики из хороших семей. А тут подростковый возраст, гормональный всплеск. Но мы же только говорить об этом могли. Мы девочек наших даже поцеловать стеснялись.
— Глупые вы были.
— Да, — убежденно сказал Глеб. — Мы были глупые.
— Ну, раз школьного прозвища у тебя не было, придумай что-нибудь другое.
— Мне ничего в голову как-то не приходит, — сказал Глеб. — Я типа совсем пионер в этих делах.
"Пионерами" в хипповской Системе называли неофитов. Таня, по молодости пару раз ездившая стопом, иногда любила щегольнуть системным словечком.
— Ну, мы тут все пионеры русского Интернета, — сказала Снежана. — Впрочем, хочешь — будешь «pioneer». Или даже Старый Пионэр.
— Не, не хочу, — сказал Глеб. — Школу напоминает, до сих пор тошнит.
— Ну, как хочешь, — Снежана на мгновение задумалась, а потом решительно написала на бумажке еще слово. — Вот. Будешь kadet. Не пионер, но похоже.
— А я вообще знаю этих людей? — спросил Глеб.
— Ну, процентов на 70. Кое-кого даже ближе, чем предполагаешь, — и Снежана опять хихикнула.
— И чем вы там занимаетесь? — спросил Глеб.
— Ничем, просто беседуем, — ответила Снежана, — шутим. Вот, вчера придумали, что если делать Азбуку Русского Интернета, то Шварцеру, как главному вруну, надо дать букву «в», чтобы его домен назывался "в. ру".
Вино в ее бокале кончилось. Снежана встала:
— Пойду отолью. — Глеб улыбнулся, а она прибавила: — Ты должен был сказать: that's a little bit more information than I need.
Глеб кивнул. Он вдруг как-то устал. Ирландский паб почему-то стал раздражать. По сути, такой же нереальный, как Снежанин айэрсишный канал: все здесь будто надели маски — спрятались за ними, точно за никнеймами. За соседним столиком беседовали бородатый мужчина и печальноглазая девушка. Что их связывает? Они друзья? Коллеги? Любовники? Или — все вместе и ничего, как он и Снежана. На листке из Снежаниного блокнота он машинально нарисовал японский иероглиф -
и понял, что снова думает о Тане.
В то лето, когда они познакомились, Таня училась рисовать иероглифы. Она даже знала их значение и объясняла ему магический смысл. На самом деле, думал Глеб, Таня просто любит рисовать — все равно, что: она же художница. Всех иероглифов он не запомнил, но этот ему понравился и, чтобы произвести на Таню впечатление, Глеб научился рисовать его машинально, без мыслей, почти единым росчерком.
