Павел Краснопёров любил свою работу, полюбил сразу, когда начал службу в сибирском шахтёрском городе и потом, когда переехал в городок недалеко от Москвы. А сменил место жительства, потому что получил в наследство от бабушки квартиру. И вдруг любви значительно поубавилось, когда друг зазвал в столицу и устроил в академию Министерства юстиции читать начальный курс лекций по криминалистике. И зачем он согласился на эту авантюру, Павел и сам понять не мог, вроде пьяным не был, когда дружок пабасенки рассказывал про тёплое местечко! Вытерпеть эту нудятину Краснопёров смог чуть больше года, потом вырвался из лап преподавания и устроился в районную прокуратуру следователем! Вот это дело! Вот это настоящая жизнь! К слову сказать, ректор Академии долго увещевал Павла Анатольевича, умасливал и просил остаться, сыпал похвалы, как барбариски, обещая горы золотые! Главное, что вынес для себя из этой беседы уже бывший лектор, это понимание того, что оказывается он ценный кадр в обойме преподавательского состава, но сей факт уже не играл никакой роли! Паша принял решение, забрал трудовую книжку и вздохнул полной грудью! Когда второй раз Краснопёров повёлся на увещевания товарища, то действительно в тот момент был глубоко навеселе. Они праздно проводили вечер в ресторане по случаю дня рождения всё того же дружбана. Компания собралась не очень большая, но весёлая, гости обнимались с именинником и друг с другом, много пили и шутили. Паша оказался в этой компании первый раз и кроме хозяина застолья никого не знал, однако быстро влился в общее веселье, прытко запрокидывал рюмки, и также прытко выделывал кренделя на танцполе. А дружок, видать, заранее составил план устроить не только работу близкому другу, но и личную жизнь. Он на протяжении вечера пытался свести Павла с привлекательной девушкой. Сначала Краснопёров робел, но градусы сделали своё коварное дело. Вскоре кренделя сплелись в общем танце, потом в поцелуе, а на утро Паша обнаружил девушку в своей постели. Он никогда не был женат и понятия о семейной жизни имел весьма расплывчатые. Мать растила его одна, отец погиб от взрыва метана на шахте, когда Пашке исполнилось семь лет. Тогда до мальчика ещё не доходил смысл всей трагичности в силу возраста. А потом он свыкся с мыслью, что семья без отца это норма.
В то утро Краснопёрова мучило похмелье и мысли, о создании семьи его не посещали вообще. Однако Ирка, вероятно, успела поразмышлять над этой темой заранее. Она или просто искала удобный вариант, или Павел действительно запал ей в душу, поэтому, когда хмельной мужик окончательно проснулся, красивая свежая Ирка сидела на постели рядом, протягивая таблетку аспирина и стакан холодной, шипучей минералки. После лекарства он лежал ещё несколько минут, собирая разваленное тело в общую кучу и прислушивался к звяканью посуды на кухне. Именно такие звуки он слышал последний раз, когда приезжал в отпуск к матери, даже пригрезился аромат жареных пирожков с капустой. Павел поднялся, тряхнул головой, прогоняя лёгкую тоску по матери и прошмыгнул в ванную. После душа почувствовал себя весьма сносно, в глубине души понадеялся, что партнёрша по танцевальным кренделям уже испарилась из квартиры, ему не хотелось разговаривать о пустом, давать номера телефонов, несбыточные обещания и посулы. Павел надел майку, шорты, сбрызнул помятое лицо одеколоном и прошёл на кухню. Вот тут его и ждал культурный шок: Ирка жарила пирожки с капустой! Мало того, на столе образовались тарелки с наваристым борщом, миска с зеленью и пиалка со сметаной! В тот момент, девушка даже не подозревала, что подписала себе приговор надолго остаться в этой квартире и с этим грубоватым мужчиной. А может наоборот, тщательно расставила силки и подтолкнула, ничего не подозревающего Павла, в семейный капкан. В любом случае, на тот момент оба осознали, что вместе лучше, чем поврозь. Они проживали сообща уже третий год, но до официального заключения брака, руки как-то не доходили, то не хватало денег на свадьбу, то тратили все накопления на поездку в Доминикану, то на работе происходил завал. Однако последнее время Павла всё чаще посещали мысли о том, что правильно судьба распорядилась, не дав им, связать друг друга узами брака. Нет, Ирка, безусловно, была хорошей хозяйкой, на подоконниках появились фиалки, окна закрылись миленькими шторочками с оборками, после стирки сортировались носки, и утюжилось бельё. В холодильнике царил образцовый порядок, ровно, как и на полках в шкафах. Про сытные обеды и говорить нечего!
«Но что не так, – корил своё тихое раздражение Краснопёров и кусал губы, боясь произнести эти слова даже в мыслях, но однажды всё-таки произнёс, но только про себя. – Ирка тупая!»