Жить в квартире Алексею нравилось. В центре Москвы он ощущал себя словно в гуще событий, ещё один плюс – до работы рукой подать. С появлением третьей малышки, Соловьёвский вдруг ощутил собственную ненужность в доме. Жена отдавала всё время детям, мало того, из-за отсутствия детской, (другие комнаты уже принадлежал старшим), ребёнка пришлось разместить в их спальне. Алексей жутко не высыпался, толком не завтракал и с неохотой возвращался с работы домой, потому что знал, отдохнуть в обществе галдящих и визжащих домочадцев не получится. На тот момент, у него не имелось даже своего кабинета, где бы он смог укрыться! Эмма и приставленная к ней мама (конечно, та не могла остаться в стороне от такого значимого события, как выбор дома), справились с задачей блистательно. Сначала жена заводила шарманку про строительство своего жилища, она не с большой охотой соглашалась переезжать в дом, где уже кто-то жил, но Соловьёвский категорически отказался от такой затеи. Он не мог позволить себе отдать половину жизни на покупку брёвен и строительных материалов, а потом вторую половину стоять над душой таджикских и молдаванских строителей.
В конце концов, дом появился в районе Рублёво-Успенского шоссе. Ну, а где же иначе? Не в деревне же Грязь, где возвышается нелепый замок с башнями среди неказистых домиков! Трёхэтажный особняк в стиле ампир пах новой мебелью и паркетным лаком. Оказалось, что в нём ещё никто не проживал. Бывший владелец, который выстроил дом с большим вкусом, конечно, при помощи толковых архитекторов, разорился и вынужден был продать недвижимость за приличную сумму. С тех пор у каждого члена семьи имелся свой угол. Несмотря на собственную комнату, младший Соловьёвский, ежедневно делал уроки под присмотром матери в столовой.
– В кого ты такой бестолковый! Ну просто идиот!
Эмма ткнула указательным пальцем в коротко стриженый затылок. Мальчишка засопел и надул губы, готовый зареветь. Он старательно, высунув от усердия язык, выписывал каракули в тетради. Учёба самому младшему Соловьёвскому давалась с трудом. В круг Санькиных интересов входило всё что угодно, только не различные науки. Вот футбол это да! Кораблики пускать в пруду интересно, играть с собакой занятно, запрыгивать на забор, чтобы заглянуть в соседский двор, и дразнить злых доберманов прикольно! А вот писать и складывать цифры просто каторга! Когда Саня делал домашнее задание, старшие братья и сёстры сразу скрывались в своих комнатах на втором этаже и не казали носа, потому что мать только скалку не брала в руки, чтобы образумить пацана. Лишь только он садился за стол, то начинал крутиться, как уж на сковороде, ему то хотелось пить, то есть, то писать, то какать! Мать усаживала Сашу в столовой рядом с кухней, для того, чтобы параллельно следить за кастрюлями, которые кипели и пузырились, готовясь к обеду. Иногда не удавалось ни приготовить еду, ни сделать уроки, потому, что у кого-то просто шило в одном месте!
Обычно Эмма с огромным терпением выполняла задания по всем предметам, стараясь подтолкнуть мальчика к правильному решению или написанию. Однако по пятницам всё терпение превращалось в пыль, не только потому, что к концу недели заканчивался запал, а в основном из-за того, что к вечеру пятницы, к наступлению шабата, в доме появлялась свекровь. За всё время, сколько они жили с Соловьёвским, Руфина Аркадьевна ни разу не пропустила, ни одного даже мало значимого события в их жизни. Эмма иногда думала, что вышла замуж не только за Алексея, но и за его маму. Кушнирович появлялась даже когда меняла зубные протезы. Сидела за столом, стянув губки в куриную гузку, ничего толком не ела, не могла полноценно общаться, но отказать себе в удовольствии наблюдать за происходящим в семье сына эта тётя не могла! Всё бы ничего, Эмма даже смирилась со временем, но свекровь лезла со своими советами во все дырки и по всем вопросам. Да ещё, с каким видом! Она знала всё! От воспитания детей, готовки, уборки, казалось, что даже в квантовой физике дама разбиралась превосходно! Руфина Аркадьевна появлялась на пороге всегда при параде. Эмма никогда не видела на её ногах стоптанную обувь, облезлый маникюр и колготки с затяжками. Строгая сухопарая дама носила безупречную стрижку каре, после дорогостоящих пластических процедур натянутую кожу на лице и сумочки с перчатками от мировых брендов кожгалантереи. Соловьёвская даже не сомневалась, что эти траты оплачивает знаменитый сын журналист, но она никогда даже намёком не упрекнула мужа в том, что он потакает матери в её стремлении к идеальному облику. Эмма, каким-то внутренним чутьём понимала, что связь этих двоих настолько сильна, что лучше просто смириться с существованием свекрови, и пропускать мимо ушей её критику. Благо, проживала дама отдельно в городской квартире, да и век её не бесконечен, хотя Эмма подозревала, что Руфина Аркадьевна рискует простудиться на её же похоронах!