За спиной опять раздался кашель. Как привидение в белом халате на кухню приползла Елена, чтобы выпить.
– Ребята, вы опять тут? Вам второго этажа мало? Там хоть затрахайтесь. Между прочим, из-за вас всё. Возбудили, пошла искать приключения.
– И нашла, на свою задницу. Маша, пойдём.
Проснулись они поздно, Елены в доме уже не было. Глеб запер ворота дома изнутри, чтобы никто к ним не смел являться, и наконец смог расслабиться со своей подругой.
А через несколько дней, когда Глеб вышел из спортзала и сев в машину, собираясь ехать домой, ему позвонил незнакомый номер.
– Волкова Елена Витальевна, кем вам приходится?
Этого еще ему вечером не хватало, что там она опять натворила?
– Мать моя.
– Дала ваш телефон для связи. Она в отделении полиции, нетрезвая, устроила драку в ресторане.
– А я тут причем? Пусть посидит, протрезвеет.
– Штраф привози, а то ей тут несладко придется. В таком платье, да с бомжами.
Полицейский назвал адрес и повесил трубку. Глеб нервно закурил, придётся ехать, хотя лучше бы ей там остаться, было бы неплохим уроком. И чего она не валит в свою Америку? Устроила тут цирк Шапито.
– Значит мамаша твоя? – спросил дежурный, посмотрев водительские права, других документов у Глеба с собой не было. – Хорошая у тебя мамаша. Была на корпоративе, напилась, и женщину побила, не поделили мужика. Вот заявление от потерпевшей.
– От меня чего надо?
– В отдельную камеру её отселили, а то платье порвано в интересных местах, жалко дамочку стало в общую сажать. Там с ней наш сотрудник сейчас работает.
Полицейский двусмысленно хмыкнул, и Глеб мгновенно всё понял. Надо было не приезжать, ехал бы себе спокойно домой, и пусть она делает чего хочет. Опять стало противно до тошноты. Но надо взять себя в руки и напустить равнодушный вид.
В кабинет вошел еще один полицейский, поправляя брюки.
– А это кто? – спросил он, кивнув на Глеба.
– А это по душу нашей дамочки.
– Любовник что ли?
– Да нет, сыночек.
– Да ладно! Ещё и сыночек взрослый есть? Это ж во сколько она тебя родила?
– Какое отношение это имеет к данному делу? – с вызовом спросил Глеб.
– Ладно, ты поговори с молодым человеком, я тоже к ней схожу, допрошу как следует, – сказал, поднимаясь, первый полицейский.
Только что вошедший плюхнулся на его место и развалившись на стуле, закурил. Глеб тоже, не спрашивая разрешения, прикурил сигарету.
– Ну так чего меня вызывали? Вы и без меня тут прекрасно с ней справлялись.
– А ты не дерзи, а то посажу подумать.
– Основание?
– Был бы человек – статья найдется. Чего у тебя бровь залеплена? Тоже любитель подраться?
– Ты мне, сержант, угрожать то перестань. Мне твои угрозы, что козе баян.
За стеной послышались стоны.
– О, мамашка твоя, отжигает. В порнухе снимается, да? Видели, знаем. А ты чем занимаешься?
– Мы не по моему делу, кажется, тут собрались.
– Чего хамишь?
– Слушай, вы расслабились, развлеклись, сейчас ещё и заработаете, чего ещё нужно? Давай, выпускай дамочку, ей домой пора, супруг заждался.
– Так она ещё и замужем? Папаша твой?
– Считай, что я – сирота.
Глеб взял со стола бумажную папку, вложил туда сумму денег и пододвинул полицейскому.
Полицейский стукнул в стену и крикнул своему напарнику:
– Ты там всё? Пора на выход. Иди, – обратился он к Глебу, – забирай мамашу.
Лена лежала на скамье совсем в непотребном виде. Ноги в кровоподтёках раскинуты в стороны, платье разорвано до пояса и грудь вываливается, на лице подтёки туши и кровавые царапины, волосы выпали из прически и растрепались. Глеб стянул остатки платья на груди, и похлопал её по щекам, чтобы она очнулась, но она только что-то промычала в ответ, и раскинула ноги шире, видимо, думая, что ею снова опять воспользуются.
– Вода есть? – спросил Глеб у полицейских.
Жёстко протерев ей лицо водой, он приподнял её, усадив. Лена открыла глаза, и пьяно посмотрела на него.
– Ой, Глеб, как ты здесь?
– Домой поехали. До машины дойдёшь?
– Эй, парень, ты за рулём? Ты хоть трезвый? – спросил сержант.
– Удивительно, но ещё трезвый. Довезу и напьюсь. Она в одном платье? Пальто где?
– Так привезли. Прямая доставка из ресторана.
Второй туфли тоже нигде не было, а на оставшейся был сломан каблук. Конечно, на улице ноябрь, но в таком состоянии холод она не почувствует. Глеб закинул руку Елены себе на плечо и рывком поднял её. Она, в одной туфле, волоча за собой оторванный подол, поплелась, опираясь на него. Полицейские провожали их смешками и взглядами. Лена споткнулась о порог, запуталась в оторванном подоле и упала. Глеб выругался.
– Что, проблемная мамаша? – рассмеялся сержант.
Глеб сверкнул на них глазами, резким движением оторвал подол и снова поставил Елену на ноги.
На улице Елену начало тошнить, Глеб перегнул её через железную ограду, почти повесив мать на неё, а сам держал её волосы и курил, пока её рвало.
– Ну, всё? – спросил он, приподнимая её за волосы.
– Я писать хочу, – заплакала она.
– Тут я тебе не помощник, справляйся сама, я пока воду из машины принесу. Не уходи только никуда, давай здесь.
