– Если ты извиниться, то оставь, не трать время, – не отрываясь от компьютера, сказал Глеб, когда она вошла в его комнату.
– Нет, не поэтому. Я тут недавно задумалась.
Глеб резко крутанулся на стуле. Елена не была похожа сама на себя, без макияжа, с кичкой на голове, с тёмными кругами под глазами, в простом спортивном костюме, худенькая, постаревшая, ещё и с поцарапанным лицом.
Его чёрная бровь поползла к верху, а губы иронично скривились.
– Не надо делать такое лицо, ты послушай, что я тебе скажу.
– Я – само внимание.
– Глеб, милый, я как-то никогда не осознавала, что у меня есть дети. Вернее, осознавала, но мне было всё равно. А теперь у меня как-то неожиданно выросли сыновья, и они совсем взрослые мужчины. Ты вот мне помог, освободил меня от насильников, вытащил из полиции, довёз до дома, не бросил, Вовка вчера весь день за мной ухаживал.
– А что было делать? Когда в Комарово ты нашла приключения, и орала от боли, надо было дать им тебя добить? Или сегодня бросить на растерзание всей ментовке? Там и так двое остались довольны, ты хотела осчастливить всех остальных?
– Прекрати язвить. В Комарово во всем виноват ты со своей девицей, слишком громко она кричала, я не железная, возбудилась.
– Взяла бы такси и ехала бы в город. Вовка тут был один, у него девиц не бывает, и никто тут не орёт.
– А вчера я была не в себе и ничего не помню. Но спасибо, что приехал и забрал меня. И вообще я не виновата, что какая-то дура приревновала своего мужика ко мне, хотя, надо сказать, он делал мне всякие намёки.
– Я понял, все кругом виноваты в твоих приключениях. Но, пожалуйста, избавь меня от подробностей твоей личной жизни. Так о чём ты там задумалась?
– Сколько тебе лет, Глеб?
– Двадцать четыре. Если, конечно, ты не перепутала дату в моём свидетельстве о рождении.
– Ты о чём?
– Ну отца то ты перепутала.
– Ах ты об этом. Ерунда какая. Да и какая разница?
– Я, кстати, встретился совершенно случайно со своим биологическим отцом
– Это что значит?
– Это значит с тем, с кем ты спала, когда зачала меня и Володю.
– Как грубо ты выражаешься! Он красивый?
– Ну если тебя только это волнует, я похож на него.
– Значит, красивый. Но я его не помню. А что у тебя еще нового?
– Нового? Да ты и старого не знаешь. Столько новостей, даже не знаю с какой начать…
– Прежде всего ты поменял чудесную Элину на рыжую… как бы помягче сказать…
– Лена, с какого хрена, тебя начала интересовать моя жизнь? Благословения я у тебя не спрашиваю.
– Сынок, давай чего-нибудь выпьем, пообщаемся. Расскажи мне о своей жизни, о своих девушках. Я тебе дам какой-нибудь совет.
– Слушай, а чего ты не в Штатах? Куралесишь тут. Что-то в последнее время, ты часто тут бываешь, раньше я за тобой такого не замечал. А насчет выпить, выпила уже недавно.
– Глеб, расслабься, чего ты такой правильный? От одного бокала, разве будет что-то? Вова, Вова – крикнула Лена в приоткрытую дверь, – Милый, принеси нам виски, лёд и два стакана.
– Откачивать я тебя больше не буду, пусть Вовка старается.
– Ну и постарается, если надо.
Лена разлила виски.
– Ты ничего не понимаешь, так ужасно сейчас всё, мало предложений в кино, берут всё больше молодых вертушек. А меня отодвигают всё дальше. Скажи мне что я всё также красива.
– Ты ничуть не меняешься, – улыбнулся Глеб.
– Глеб, девочки, наверное, тебя любят, ты такой обаятельный. Ну расскажи мне, я люблю всякие любовные истории. Меня очень интересует твоя Маша, у тебя с ней серьёзно? Элину ты так страстно не целовал, как эту.
– Твою мать, – простонал Глеб.
– У тебя было много девушек? Сколько? Больше десяти?
– Ты, кажется, хотела выпить? Давай.
Лена выпила таблетки и запила виски.
– Лен, что ты делаешь?
Елена смотрела на него взглядом невинных серо-голубых глаз.
– А ерунда, так легче. Всё как-то не складывается в последнее время. Раньше всё так было просто, съёмки, деньги. А теперь… Мол, надо много грима на себя накладывать, а то, что мне надо содержать дом, себя, супруга, детей об этом никто не думает.
– Супруг тебе не помогает?
– Ах, у него проблемы. Что-то не ладиться с режиссерами, они его не понимают. Не срабатывается он с ними, ты так далёк от актёрской жизни, что тебе объяснять? Ты сам то не хочешь попробовать себя на роль? Я могу тебе помочь, ты очень привлекательный, ты понравишься.
– Нет, Лена, я, конечно, польщен твоим приглашением, но всё же это не для меня. Я найду себя в жизни. Но может, Вова?
– Нет, он некрасив, болен. Неужели ты думаешь, что у Элены Блеск может быть такой сын? Ты – другое дело. Представляю восторги и хвальбы, что я такая умничка, такого сына родила и вырастила. А что, хорошая идея, сынок?
Мда, наградил бог матерью…. Глеб вкрадчиво сказал:
– Но, МАМА, по мне видно, что мне уже за двадцать. А значит, тебе никак не меньше тридцати пяти лет, все же это поймут. А потом покопаются в прошлом и выяснят, что тебе уже за сорок.
– Как тебе нестыдно напоминать мне о моём возрасте?
Елена нервно допила виски и налила себе ещё.
