– Ей ампутировали ноги, пока она в коме. Всё очень сложно, Глеб, готовься. Немного отдохни с дороги, и съездим к ней, а потом еще поговорим, очень много информации. Тебе переводчик не нужен? Говоришь ты прекрасно, но надо еще будет читать финансовые документы, договоры, в Штатах важна каждая мелочь, каждая запятая.
– Не переживай, я справлюсь.
Глеб вошел в квартиру, кинул чемодан и осмотрелся. Да, квартира была на Манхэттене, но была маленькой и запущенной. Неубранная кровать, всюду валялись вещи, пустые бутылки и окурки, немытая посуда. Глеб в задумчивости раздавил таракана, не так он себе всё это представлял. Петербургская квартира, по сравнению с этой, казалась верхом роскоши и комфорта.
– Ну что расположился? Всё нормально? – спросил адвокат Глеба, когда они ехали в больницу.
– Нет, не нормально. Пришли мне службу клининга, жить там невозможно.
– Это без проблем, прямо сейчас же всё организуем.
– И мне нужна машина. Каждый раз заморачиваться с такси я не хочу.
– Возьми машину Элен. На паркинге белый мерседес купе, я тебе сделаю документы, чтоб ты мог на нём ездить. Сориентируешься в незнакомом городе?
– Да уж не пропаду.
– Возьми это, – адвокат протянул Глебу чёрную бейсболку, – надень её, а лучше ещё и капюшон сверху, и очки тёмные. Запомнят, не отстанут. Главное зайти в двери госпиталя, дальше папарацци не пробраться.
– Неужели она настолько известна?
– Они падки до любой щекотливой истории, твоя мать красивая женщина и украшала многие рекламные билборды. Сначала зайдешь ты, тебя еще пока не знают, потом следом я.
– Твою мать, знал бы, не ввязывался, – сказал Глеб и натянул кепку.
Половинка Елены лежала на кровати, подключенная к аппаратам. Восковое лицо, волосы сбриты. Глеба слегка затошнило от увиденного зрелища.
– Скоро её выведут из комы, – сказал адвокат.
И надо будет ей что-то говорить…
– Пойдем теперь к Джону.
– Это кто? Её супруг?
Джон. Смешно… Иван что ли?
– Привет, Иван, – сказал Глеб по-русски, открыв дверь с ноги.
– Джон. А ты кто? Хотя, постой, дай угадаю. Ты её сын, уж больно похож на неё. Я так и думал, что ты скоро здесь появишься. Вот и познакомились.
Иван говорил с Глебом по-английски, Глеб с ним по-русски, но оба прекрасно понимали друг друга.
– Не самое приятное знакомство.
– С чем пожаловал, сыночек? Видишь, что твоя мамочка со мной сделала? Лишила меня моего лица и машину мою разбила.
Не дожидаясь приглашения, Глеб развалился на кресле. Голова Джона была забинтована, на красивом лице пластыри.
– Прежде всего она твоя супруга. А ты не видел, что баба пьяная за руль садится? Ехал бы на такси, и не лежал бы здесь сейчас.
– Я так не оставлю этого, она мне за всё заплатит. Тут тебе не Россия, тут за всё надо платить.
– Удачи, Иван.
– Джон, меня зовут, Джон, – закричал он, и Глеб с улыбкой захлопнул дверь.
В принципе, ничего нового. Молодой, смазливый мужчина с грудой мышц. Других Елена не любила. Что ж, этот разведется с ней тут же, в день своей выписки, инвалид без двух ног такому не нужен, а перед этим оттяпает себе большой денежный кусок.
Из больницы Глеб и адвокат поехали к финансовому поверенному Елены. Изучая бумаги, и слушая финансиста, Глеб делал выводы. Оказывается, в последние годы у Елены были большие финансовые трудности, контрактов на фильмы и рекламу практически не было. Из недвижимости у неё оставалась только квартира в Лос-Анжелесе и белый мерседес, квартира в Нью-Йорке была в аренде, на счетах были какие-то деньги, но их было не так много, а впереди было лечение, претензии супруга, оплата адвокату и поверенному. Надо же, он как-то себе совсем по-другому представлял жизнь Елены в Штатах, она регулярно пополняла его банковский счёт, не отказывала ему в покупке дорогих автомобилей, на родине он мог позволить себе всё.
– Да, Глеб, когда -то она была очень богатой женщиной, у неё были миллионные контракты, поклонники сорили деньгами. Но потом, сам понимаешь, актриса такого плана, возраст. Нет, она очень красивая женщина, но всё-таки уже сорок лет. И понемногу всё нажитое раньше стало испаряться. Ей даже пришлось продать свою квартиру здесь и снять ту, в которой ты сейчас живёшь. И супруг её весьма жаден до денег, она гонорары переводила ему, а он к себе, на Украину. Мы столько ей говорили об этом, но это же её право было. Она, конечно, не бедствовала, но, по сравнению, с тем, что было раньше, это капля в море.
– Ты расстроен? – спросил адвокат, когда они сели в его машину.
– Признаюсь, что я удивлен. Но, мне кажется, я ожидал что-то подобное.
– Ладно, поехали что-нибудь перекусим, у меня ни крошки во рту сегодня не было, уверен, что и у тебя тоже.
