Выпив, две чашки крепкого кофе, Глеб отпустил адвоката и сказал, что немного прогуляется. Надо было собраться с мыслями и обдумать полученную за день информацию. Смеркалось, когда он пришел в Центральный парк, взяв ещё кофе в бумажном стаканчике, он забрался на скамейку, сел на спинку, поставив ноги на сиденье и закурил сигарету. И так, мать – полный инвалид, денег больше зарабатывать не сможет, а значит своему супругу она больше не нужна. Скорее всего всё оставшееся имущество уйдет в качестве компенсации этому альфонсу, а ещё оплата лечения… а что потом? Надо будет перевозить её в Питер, и у него на руках будет два пациента: Вовка и мать, и надо их тащить. Можно продать дом в Комарово, купить им квартиру и пусть живут вдвоем, а он будет работать на них содержать их до конца своих дней. И зачем он так жаждал вернуть память? Жил бы под именем Даниила и не знал бы всего этого…
Задребезжало утро, за окнами просыпался огромный город, чтобы вступить в свой обычный суетливый день, а Глеб всё еще не спал. Ему всё никак не удавалось разложить в голове всё по полочкам, кроме того, акклиматизация давала о себе знать, как вдруг заиграл телефон. Звонила Диана.
– Привет! Ты что спишь? День давно.
– Да так, валяюсь.
– Ты чего-то совсем пропал, я подумала, может я чем-то тебя обидела в этот новый год?
– Дана, всё нормально, прекрасно отметили, – прервал её Глеб.
– Может, тогда как-нибудь увидимся? Выпьем кофе?
Она скучала по нему, воспоминания не давали ей покоя. Он единственный из всех мужчин, на кого она посмотрела после смерти супруга. Ей не хотелось, чтобы он держал на неё обиды, может им удастся стать друзьями?
– Я б с удовольствием, но в ближайшее время, боюсь, не получится, я сейчас не в Питере. Видишь ли, я в Нью-Йорке и пока тут застрял.
– В Нью-Йорке???? И что там делаешь? Опять путешествуешь?
– Если бы… У матери проблемы, разгребаю.
– Что-то серьезное?
– Я справлюсь.
– Что ж, страшно тебе завидую. Всегда мечтала побывать в Нью-Йорке, даже курсовую писала по этому городу. Я в туризме работаю, этот город – моя мечта.
– Приезжай, – неожиданно для себя сказал Глеб.
И вдруг ему самому понравилась эта мысль. Хотелось моральной поддержки, кого-то с кем можно было просто поговорить. Яна не смогла, Машка даже вряд ли в курсе, что такое загранпаспорт.
– Так просто? Пакую чемоданы.
– Я не шучу, мне очень непросто тут, я был бы тебе благодарен за поддержку. О деньгах можешь не переживать, билеты и приглашение я тебе пришлю, жить есть где. Приезжай, а? Сможешь договориться на работе?
Повисла пауза, а потом Диана сказала:
– Глеб, ты знаешь, только я с тобой спать не буду.
– Я с тобой тоже. Собирайся.
Через несколько дней Елену вывели из комы. Голубые глаза долго смотрели на Глеба:
– Глеб, как ты здесь? Почему ты здесь?
– Навестить тебя приехал.
– А где Джон? И что со мной случилось? Я ничего не помню. Я как-то странно себя чувствую.
– Ты попала в аварию, была в коме. Джон отлёживается, с ним всё в порядке.
– Что со мной, где мои волосы?
Волосы… она беспокоится о волосах. Кто-нибудь ей скажет, что у неё нет больше ног?
– Я тебя оставляю с врачом, он должен тебе кое-что сообщить. Но я здесь, рядом.
Глеб вышел из палаты, и через несколько минут услышал пронзительный крик, а потом вышел доктор, сообщить, что дал ей успокоительного, и что Глеб здесь сегодня не нужен.
Выйдя из больницы, он впервые столкнулся с местными журналистами. Они налетели на его с вопросами, и пришлось ему взять себя в руки. Пришлось нацепить обворожительную улыбку и играть роль сына знаменитой, хоть и порочной матери.
Глеб встретил Диану в аэропорту Нью-Йорка. Она почувствовала прикосновение его губ к своей щеке и усомнилась в правильности своего решения насчет приезда сюда. Но уж больно ей хотелось вырваться из знакомой среды, хоть что-то увидеть в своей жизни.
– У тебя и тут машина? – спросила Диана, когда Глеб ей открыл дверцу мерседеса.
– Это матери, не моя. Неужели ты думаешь, что я по доброй воле взял бы себе белое купе? Не в моём характере.
– У тебя мама живет здесь постоянно?
– Моталась между Нью-Йорком, Лос-Анжелесом и Петербургом.
– Бизнес?
– Я ж тебе говорил, она – актриса Голливуда, – ответил Глеб, резко дёргая с места.
– Я думала, что ты пошутил. Она известна? Я её знаю?
– Да, если смотришь фильмы для взрослых и тупые эротические комедии.
Диана оторопела
– Да, она женщина с низкой социальной ответственностью. И она, моя мать, теперь можешь кидать в меня тапками. А недавно она наглоталась таблеток, смешала их с виски и на полном ходу влетела в ремонтное ограждение. И меня вызвали сюда разгребать это дерьмо.
– Она жива?
– От неё осталась только половина. Лучшую половину, по мнению местных газетчиков, отрезали.
– Какой кошмар. Как ты?
– Да я то что? Я привык, от неё вечно одни проблемы, это тебе не Марина – мама Даниила.
– Как же вы с братом жили в детстве? С кем? Ведь отца у вас нет.
