– В одиннадцать. Поезжайте домой, уверяю вас, ничего не случится.
– Можно её увидеть? – спросил Глеб.
– Она спит, не надо её беспокоить, – улыбнулся врач. – Приезжайте завтра.
– Вы на машине? – спросил Глеб у отца Дианы, когда они вышли из клиники.
– Да, конечно, Юленька за рулём. Завтра я тоже приеду к одиннадцати, если ты не возражаешь.
– Конечно, тем более Диана хотела вас видеть.
После выпитого кофе спать совсем не хотелось. Значит ребенку быть? Он понадеялся, что может сегодня всё закончится, и Диана вернётся из клиники одна, и у них всё будет как прежде, и больше он не допустит её беременности. Не надо наблюдать за её изменяющейся фигурой, не надо перестраивать отношения, можно было бы поехать на отдых, встряхнуться после этого кошмара. Ему, как и прежде, хотелось быть у Дианы на первом месте, и так прочно вселиться в её мозг, чтобы она ни о ком другом и думать не могла, но теперь она часть своего сердца отдаст орущему младенцу. Он родится и Глеб уже не будет для неё единственным лучом света. Он не привык быть на вторых ролях, даже если на первом месте будет его собственный ребенок.
Центр города переливался огнями, а Глеб, погруженный в свои думы, курил сигарету за сигаретой, и всё ехал вперед, не зная, куда едет. Он набрал телефон Маргариты.
– Лисичка, моя жена беременна, я не знаю, что мне делать, – без всякого вступления сказал Глеб.
– Ты просто сделал ей одолжение, да?
– Как-то всё случайно получилось, но она счастлива.
– Ну и пусть она будет счастлива! И для тебя это не повод для расстройства. Чем тебе помешает ребенок? Совершенно не обязательно в корне менять свою жизнь. Не знаю ни одного мужчины, который бы после рождения ребенка сильно изменился. Рождение детей меняет женщин. А у того, кого есть деньги, дети вообще не проблема. Что касается меня, то мне нужен ты, а есть ли у тебя дети или нет, меня мало волнует.
– А вдруг у меня совесть проснётся?
Марго рассмеялась:
– У тебя? Да у тебя на лбу написано, что ты вечный бабник. Я не думаю, что ты выбрал себе в жёны дуру, которая не понимает этого. И, кстати, я всё ещё жду тебя.
Да, наверное, это так. Он будет по-прежнему заниматься своей работой, приходить поздно, и Диане будет, чем заняться в его отсутствие. Глеб ездил и ездил по городу, пока не наступило утро. Недалеко от клиники, в которую он должен явиться утром, он завернул в ближайший двор и подъехал к детской площадке. Молодые мамы сидели на скамейке, дети играли, обычная будничная картина любого жилого двора. Глеб опустил стекло и смотрел на малышей. И не испытывал ни умиления, ни радости при виде маленьких человечков. Понятно, что всё, что связано с беременностью, после той истории с матерью, ему глубоко противно, но ведь и детей он не любит. Наверное, равнодушие к детям он приобрел от матери, она никогда не любила их. Когда они с Володькой были еще малышами, она как от чумы бежала от них. Где-то глубоко в мозгу родились воспоминания, брезгливое выражение её лица, её крики, что они помнут ей платье и испортят причёску. И как няня уводит их в другую комнату, только чтобы они не нервировали Елену, и как надрывается плачем маленький Вова, потому что хочет обнять маму. А мама кричит, чтобы няня скорей увела их и заперла в дальней комнате, так как плач режет ей уши. Няня уносит их на руках, и потом, в дальней комнате, Вова заливается слезами, а Глеб гладит его по голове и пытается увлечь игрушками – достойной заменой материнской ласки.
Лицо Глеба перекосило от ненависти. Нет, ни у одного из детей на свете не должно такого повториться. Хоть он и не хочет ребенка, но он сделает над собой усилие и попытается дать ему всё, что требуется от отца.
Глеб приехал в больницу без четверти одиннадцать, и врач проводил его в палату. Диана уже была одета, рядом с ней сидел её отец.
– Привет, как ты? – спросил Глеб.
– Врач говорит, что всё хорошо.
– Поехали?
– Да, я папу к нам на чай пригласила.
Как только отец Дианы уехал, Глеб спросил у неё.
– Надеюсь звонки к матери прекратились на этом? Понервничала?
– Я так хотела поделиться счастьем.
– Отлично поделилась. Если ты себя нормально чувствуешь, я съезжу на работу. Но я на связи.
Диана погрустнела, как никогда ей хотелось заботы и ласки.
– У меня дела, малыш. Позови сестру, подружку, закажите еды, поболтайте.
