Если у нас чаще использовали камень, то здесь дома и здания строили из дерева. В Шиссае все стремилось в небеса, а тут разливалось по земле, как бескрайнее зеленое море. Стоило вспомнить хотя бы поля, которые мы проезжали. И рощи, и фруктовые сады. Я ощущала себя посреди теплого лета, а не в самом начале весны, когда снег нехотя покидает овраги и ущелья.
Здесь все было крепким, основательным, чувствовалась какая-то фундаментальность и приземленность. Искен и Рэйдо тоже глазели с любопытством. Мы никогда не вторгались на земли Сеттории так далеко.
Наконец, мы приблизились к трехэтажному зданию с высокими арочными окнами и верандами. На остроконечной крыше реяло знамя Сеттории – черное дерево на фоне золотого солнца.
А вот символ Шиссая – молния, пронзающая облако.
Поднялась суета. Воины спешивались, переговаривались, куда-то шли. Мы последовали их примеру, спешились и передали лошадей в заботливые руки юных прислужников.
К нашей группе приблизился человек в темно-зеленой униформе и произнес:
– Дипломатов из Шиссая велено проводить в специально обустроенный дом. А вечером вы будете представлены главе рода, господину Эйро Ардаю.
Я ощутила невольный трепет. Совсем скоро я увижу знаменитое чудовище, и оно, возможно, решит мою судьбу.
Перекинувшись взглядами с Искеном и Рэйдо, я хотела пойти вместе со всеми, но меня остановили вежливым:
– Простите, госпожа, но нам поступало распоряжение устроить мужчин. Про женщину ничего сказано не было.
Я замерла на месте и нахмурилась, брат и друг тоже ничего не понимали. В этот момент показался Гром, и я успела заметить мелькнувшее на его лице замешательство.
Он что, забыл обо мне рассказать?
– Хорошо, ступайте, – велел он провожатому, а потом бросил в мою сторону быстрый взгляд. – Следуйте за мной, госпожа Мирай.
– Вы же не оставите ее на улице? – подозрительно осведомился Рэйдо, чем заработал презрительный взгляд Грома.
– Можете не переживать. С ней все будет в порядке.
И направился ко входу в здание со стягом.
– Удачи, – Рэйдо показал сжатый кулак, а Искен бросил:
– Скоро увидимся, сестренка.
Стараясь не дать волю тревоге, я быстрым шагом догнала Грома. Боги, я еле за ним поспеваю! Неудивительно. У него ноги не в пример длиннее моих.
– Куда мы направляемся?
– К главе рода, – произнес он, не оборачиваясь. Теперь от него снова веяло холодом, как будто не было пройденного вместе испытания.
Глыба льда. Бесчувственная и беспощадная.
– Ваш брат пожелал меня видеть?
– Он пока не знает о вас. Но, уверен, ему будет интересно с вами познакомиться.
А я так надеялась оттянуть этот момент!
Первый этаж был просторным, панорамные окна выходили во двор. Деревянные колонны оплетали неизвестные растения, усыпанные мелкими душистыми цветами, на полу зеленели островки травы и мха. Казалось, что Дом Приемов, как окрестил его Гром, находился в дремучем лесу, а не посреди столицы.
Гром останавливался, чтобы перекинуться приветствием то с одним, то с другим. Ему низко кланялись, выражая свое почтение. Меня старались не замечать, но я время от времени ловила на себе любопытные взгляды.
– Нам на верхний этаж, – обронил он скупо и пропустил меня вперед.
Поднявшись по ступенькам, мы, как по команде, замерли в узком лестничном пролете.
– Может, мне разрешат вернуться в Шиссай, если здесь мне не нашлось места? – спросила я, задирая подбородок и заглядывая в суровое, будто высеченное из камня лицо. – Решение включить меня в список заложников – всего лишь ваша прихоть. Мимолетное желание. А теперь вы не знаете, что со мной делать.
Во время этой обличительной речи я чувствовала злое вдохновение. Мне до боли хотелось увидеть живые эмоции на лице Грома, услышать из его уст, что я права.
– Вы не вернетесь в Шиссай и не продолжите заниматься тем, чем занимались, – ответил он спокойно.
Как волной, меня окатило злостью и раздражением.
Почему он думает, что может решать за меня? Они оба – господин Сандо и Гром – обошлись со мной, как с вещью, как с разменной монетой. И хуже всего то, что я не могла ослушаться.
– Война окончена. Я больше не планировала заниматься тем, чем занималась.
– Только на бумаге, – возразил Гром.
А потом, словно борясь с собой, шагнул ко мне, протянул руки и сжал мои плечи. Я следила за ним, оцепенев от удивления. Хотела еще что-то сказать, но язык приклеился к небу.
– Она окончена на бумаге. Вы ведь сами это прекрасно понимаете, госпожа Мирай. Загляните внутрь себя и увидите ответ.
– Вы говорите, как господин Сандо! – разозлившись, я сделала шаг назад, чтобы разорвать контакт. Под кожей бегали грозовые разряды, молния била в голову. Воздух между нами стал сухим и колючим – вот-вот громыхнет. – Выходит, все ваши слова про мирный договор – ложь. Вам просто надо набраться сил и перевести дух, чтобы начать все сначала.
Я отвела взгляд, лишь бы не смотреть в его лицо. Прижала к губам сжатый кулак и обнаружила, что рука трясется. Ходит ходуном, словно я чем-то больна.
Ложь. Везде только ложь и притворство.