— Оставайтесь здесь, — приказал я. Уж если там засада, то подставлю свою голову, а друзья возможно успеют смыться. В этом я надеялся на драмиса, который умудрялся менять ипостась с невероятной скоростью и легкостью.
— Ну уж нет, — строго сдвинул брови фей, — твоя шкура сейчас похоже по тройной цене идет. Так что давайте пустим кого не жалко…
— Это кого же, — ревниво поглядела на него жена. Кажется, Эжона взяла серьезное шефство над нашей новой летающей лошадкой.
— Меня, — невинно ответил эльф и, даже не полюбовавшись на смену эмоций выразительного личика драконихи, залетел внутрь.
Мы старательно прислушивались. Я непроизвольно создавал на руке искорки будущих эхаров. Зародыши часто меняли цвет и, сталкиваясь, обдавали все вокруг снопом черных брызг.
Эжона, в очередной раз зашипев на меня из-за легкого ожога, решительно прошла внутрь. Я рванулся следом. Драмис благоразумно остался снаружи.
Низенькая комнатка с заваленной ломаными досками противоположной стеной была освещена тусклыми всполохами деревенской лучины. Так вот откуда такой странный отсвет. Я никогда еще не видел, чтобы кто-то пользовался этим древним способом освещения. Посреди помещения завис немного мерцающий эльф с палочкой наготове и тщательно осматривал все углы.
— Пусто, — разочарованно сказала Эжона.
Эрлиниэль отрицательно покачал головой.
— Не совсем, — немного отстраненно прошептал он, чуть засветившись. — Здесь есть что-то… нечто странное…
Эльфийский принц сознательно пытался применить дарованную ему чужую магию, и это ему потихоньку удавалось.
— Под дверью, — уверенно указал он на кучу обломков в углу.
Я метнулся туда и поспешно разгреб остатки гнилого дерева.
— Херон! — удивленно воскликнул я, ощупывая вьющуюся шерсть на вытянутом теле тощего волка.
— Кто? — удивленно переспросила Эжона, осторожно вытягивая шею из-за моего плеча. Подходить к хищнику, пусть и беспомощному, ей явно не хотелось. Я усмехнулся: будь она в ипостаси дракона, то иначе смотрела бы на оборотня… увы, но и в той ипостаси привлекательным он ей показался бы только из гастрономического интереса.
— Ты его знаешь? — деловито спросил подлетевший эльф.
— Да, это наш старый знакомый, оборотень. Не могу ощутить признаки жизни…
— Еще бы, — жестко усмехнулся Эрлиниэль. — Если он еще и был жив, то ты его добил своей манерой заходить в гости.
Тут зверь пошевелился и по-человечески застонал.
— Жив, — обрадовался я.
— Пока, — не сдавался ворчливый эльф.
— А ты не вредничай, а попробуй помочь, — обозлился я на поведение светлого.
— Чем? — фей покрутил у виска. — Он не растение!
— А ну да, — опомнился я. — У тебя же магия узкопрофильная.
— Я могу попытаться, — тихо и очень неохотно предложила Эжона.
Она тяжело вздохнула, словно сама не верила что смогла пойти на такое, и отодвинула меня в сторону.
— Драконы недолюбливают и оборотней? — удивленно посмотрел я на эльфа. Странно, за дядюшкой я такого не наблюдал.
— Их все недолюбливают, — отмахнулся Эрлиниэль, увлекшись манипуляциями жены над зверем. — Да и за что их любить?
Девушка запустила пальцы в пушистую шерсть Херона, чему-то вдруг улыбнулась. Это было настолько же неожиданно, как увидеть веселый солнечный лучик во время мутного осеннего ливня. Она тщательно обследовала живот, лапы, шею…
— Вот! — довольная Эжона дернула рукой. Херон содрогнулся всем телом и открыл глаза. Зрачки его были расширены настолько, что в полутьме создавалось впечатление пустых глазниц. Передернув плечами, я воззрился на ладонь Эжоны, которую та выставила с гордостью бродячего фокусника.
На узкой ладошке в замысловатых вензелях крови слабо поблескивал металлический предмет.
— Что это? — я прикоснулся к железке и тут на меня нахлынул поток чужих образов.
Странные человекообразные существа медленно отступали от огромного серебряного шара. Но тот планомерно настигал каждого, заглатывая внутрь. По поверхности шара мерно проходили волны, как по туловищу удава, который поедал кроликов один за другим.
Стремительный вихрь серого тумана и новый образ. Двое дроу спиной к спине оборонялись от серебристых шаров, меньших по размеру. Летели черные эхары, с треском лопались защитные щиты. Один повернулся и что-то закричал… Волдрей! Значит та, что отбивалась от новой волны чудовищных пузырей — Динзи.
Кружение… ослепительно-белоснежный эхар разбился о серебряный шар, окутав тот сиянием. Шар съежился и опал на землю бесконечным множеством мельчайших точек. За шаром обозначилась крайне-испуганная волчья морда. Оборотень вздрогнул, как от окрика и рванул навстречу.
Рука с нежной светлой кожей сорвала с груди предмет и, отбросив в сторону меч, погладила зверя по голове. В глазах Херона отразилась бездонная тоска. Он кивнул. Левая рука взметнулась и всадила в шею оборотня тот самый железный предмет, который вытащила Эжона. Мир содрогнулся, стал виден словно через пелену. Поворот, лица дроу. Они близко. Бегут. Вокруг сплошное серебряное мерцание и волны. Заглоченные вильи тают на глазах, превращаясь в пыль. Вспышка…
