Враги Афганистана часто в пропаганде против революционного правительства разносят на весь свет, что в Афганистане будто бы уничтожают мечети, сдвигая их лемехами бульдозеров чуть ли не вместе с молящимися, десятками тысяч экземпляров сжигают священную для каждого мусульманина книгу — Коран.
До чего они только не додумываются в своих пропагандистских вымыслах, оплаченных, кстати, звонкой монетой — американскими долларами. Но об американских долларах речь еще пойдет. А пока — очередное беспристрастное свидетельство Никилы Чакраварти:
«В Мазари-Шарифе, когда я пошел осматривать знаменитую голубую мечеть, находящуюся в самом центре города, я увидел, что ее стены, украшенные голубыми изразцами, одеты в леса. Я спросил у проходившего мимо муллы, на чьи средства производится ремонт, он ответил, что все расходы по ремонту и содержанию мечети оплачивает Главное управление по делам исламской религии, оно же платит жалованье духовенству и муллам, преподающим в медресе. И, уже по собственному почину, добавил, что при нынешнем правительстве ислам пользуется должным уважением.
Когда я встретился с одним из руководителей правительства и спросил его, не представляют ли его неоднократные упоминания об исламе всего лишь тактический прием, он сказал:
— У нашего народа существуют свои традиции, обычаи и особенности, передающиеся из поколения в поколение. Мы их уважаем и оберегаем. Нельзя ничего навязывать силой. Мы не вмешиваемся в верования нашего народа. Мы не только соблюдаем и уважаем основные принципы и идеалы ислама, но и обеспечиваем уважение его с помощью соответствующих положений в нашем законодательстве и придерживаясь этого принципа в жизни.
Как я заметил, в Афганистане не только приводятся в порядок старые мечети, но и строятся новые. Когда я находился в Кабуле, я услышал, что правительство организует и субсидирует паломничество в Мекку».
От себя добавим, что только в одном Кабуле мечетей стало почти вдвое больше, чем три года назад: революционное правительство оберегает народные обычаи и, если человек верит в Аллаха, не препятствует его вере.
В своем дневнике мы немало страниц отвели современному афганскому селу, коренным переменам, что там происходят, возрождению мира в кишлаках. Конечно, кое-кто будет склонен считать это обычными пропагандистскими россказнями — такое бывало уже не раз, но вот что свидетельствует индийский историк — представитель одной из самых беспристрастных профессий:
«Проехав Шибирган, мы наконец добрались до кишлака Кокгунбад, где в саманном домике, состоящем из одной комнаты, освещенной керосиновой лампой, я увидел сидящих вместе стариков и детей, возле которых стояли прислоненные к скамье винтовки. Это были курсы ликбеза. Мы поехали дальше. Расул Пахлван, молодой афганец, привез меня в свой новый дом, куда он переселился только в этом году. До распределения земли он был издольщиком и работал на помещика, получая всего седьмую часть урожая и живя в коровнике.
После распределения земли в его собственность перешли восемь джерибов (джериб = 0,2 гектара) земли; одной шестой части всего урожая, который он собирает со своего участка, хватает для удовлетворения нужд семьи. Все остальное он продает правительству, получая достаточную сумму наличными, чтобы жить безбедно. На руке у него я заметил часы. Он сказал, что купил эти часы недавно.
— Зачем? — спросил я.
— У помещика были наручные часы, и я всегда мечтал о таких же. После того как я построил этот дом, у меня еще остались деньги, и я исполнил свое желание — купил себе часы.
— А где сейчас помещик? — спросил я.
— Сначала он сбежал, но потом вернулся.
— А чем он сейчас занимается?
— Он тоже получил участок земли и сейчас обрабатывает ее.
На следующее утро я отправился в другую деревню, которая называлась Мисрабат и была центром кооператива из 20 деревень, занимающихся выращиванием пшеницы, хлопка и ячменя. Здесь сформированы отряд защиты революции, военизированная сельская милиция, укомплектованная из самих крестьян, главные функции которой состоят в том, чтобы охранять группу деревень от контрреволюционеров. Меня привели в штаб-квартиру местной организации Национального отечественного фронта. Дом был построен самими крестьянами. На стене висел портрет Бабрака Кармаля.
Наибольшее впечатление на меня произвела женская бригада, собрание которой проходило тут же, на улице. Руководительница бригады — Назир Халь — молодая женщина, награждена медалью. Члены ее бригады собираются группами и в течение дня по очереди охраняют порученные им объекты. У них есть женская организация, через которую проводится работа по улучшению культурно-бытовых условий.
