Вытираю слезы, стекающие по щекам, и убираю мобильный на журнальный столик. Я наконец могу признаться самой себе, насколько мне больно. Даже невыносимо, как сказала мама, но я не хочу ни с кем делиться этим.
Поджав под себя ноги, я беру пульт от телевизора и бездумно перелистываю каналы, нажимая на кнопки. На одном из них задерживаюсь, ведь на экране показывают один из моих любимых фильмов, на премьеру которой мы ходили вместе с Даном. Нахлынувшие воспоминания оказываются слишком приятными и вместе с тем слишком болезненными, превращая меня в разбитую вазу.
Кажется, будто сердце в груди снова разрывается на мелкие кусочки, ведь любовь к Богдану никуда не делась. Просто она стала отравленной. Уже не благословением, а проклятием. Я слежу за происходящим на экране и роняю на пижаму слезы одну за другой, не делая ни единой попытки остановить их. Все имеет свойство заканчиваться. В том числе и наш брак.
Ловлю себя на мысли, что до сих пор не подала заявление на развод. Медленно встаю с дивана и подхожу к столику, на котором находится ноутбук. Смотрю прямо перед собой в экран монитора, но из-за слез в глазах буквы сливаются друг с другом. Черт! Надо собраться с мыслями и, наконец, сделать это.
Кликнув мышкой по значку поисковой системы, я ввожу в появившуюся строку нужное название. Мне требуется пароль, который я не помню. Еще бы! Я не помню не только его, но и год, когда в последний раз пользовалась этим сайтом.
Сосредоточиться мне не дает короткий стук в дверь. Я резко оборачиваюсь. Боюсь, что там Богдан, но… Почему-то знаю, что за дверью не он.
— Карина? — удивленно хлопаю глазами, глядя на подругу в упор.
— Примчалась, как только разобрались с утренним эфиром, — запыхавшись, говорит она. — Лин, может, впустишь меня?
— Конечно, проходи, — я делаю шаг назад, а затем закрываю за Кариной дверь. — Как ты вошла сюда?
— Твой сосед с пятого этажа просто душка, — улыбается она. — Кстати, я не с пустыми руками.
Москвина открывает пакет, в котором красуются две бутылки игристого, а еще как минимум тонна фруктов и конфет.
— Карин, ты скупила весь магазин сладостей? — пытаюсь пошутить.
— Вроде того, — подхватывает она, снимая с себя пальто.
— Мама сегодня тоже хотела ко мне приехать, — забираю верхнюю одежду из её рук. — Но я убедила её в том, что справлюсь сама.
— Ну кто-то говорит, кто-то делает — быстро произносит подруга, но тут же добавляет: — Прости, Лин, я ничего такого не имела в виду. Просто сейчас тебе нужна поддержка. И, на мой взгляд, тебе точно не стоит оставаться одной.
— Спасибо, Карин, — шепчу я сквозь слёзы.
Москвина резко притягивает меня к себе и, крепко обняв, проводит ладонью по моим волосам, пока я сотрясаюсь в рыданиях.
— Ну тише, милая, тише, — в её голосе слышится искренность и сочувствие.
— Мне так больно.
— Я знаю, — грустно говорит она. — Я вообще не представляю, как ты все это выдержала.
— Я тоже, — хнычу я.
— Мне хотелось разорвать эту стерву прям в студии, — со злостью бросает Карина.
— Это было бы эпично, — желаю попытку улыбнуться, мягко отстраняясь. — Проходи.
— Чем занимаешься? Кино смотришь? Я с радостью присоединюсь. Люблю эту картину.
— Вообще-то нет, телевизор работает фоном. Я подаю заявление на развод, — киваю на ноутбук.
— Вот как? В этом вопросе я спец.
— Отлично. Не откажусь от твоей помощи.
Карина помогает мне подать заявление на развод, и уже через пятнадцать минут мы встаем из-за компьютера и проходим в кухню. Видя мое подавленное состояние, подруга берет инициативу в свои руки и накрывает на стол, я же открываю холодильник в надежде найти там хоть что-то съестное.
— У меня есть сыр! — восклицаю, обрадованная находкой.
— Удивительно! Давай его сюда, — Москвина забирает небольшой кусочек из моих рук.
— Хоть какая-то польза от меня, — усмехаюсь.
Карина открывает бутылку вина и разливает темно-красную жидкость по бокалам.
— Что слышно в офисе обо всей ситуации? — первая начинаю разговор.
— Встреча у Славского с руководством длилась часа два, представляешь? — подруга удивленно приподнимает брови. — После нее он быстро собрался и уехал. И больше не возвращался.
— Даже если я перегнула сегодня с извинениями, увольнением, плевать, — равнодушно пожимаю плечами. — Я люблю свою работу, дорожу ей, но себя я люблю больше.
— Я тебя полностью поддерживаю, Лин, — сочувствующим голосом произносит Карина. — На твоем месте я бы тоже не стала молчать.
— Уйду на другой канал, в крайнем случае, — рассуждаю. Впервые за сегодняшний день я думаю о своей дальнейшей карьере. — Тем более, пару месяцев назад Волгин звал меня к себе.
— Правда? — Москвина снова удивляется. — Ты не говорила.
— Да о чем говорить, Карин, — отмахиваюсь я. — Я на его предложении даже внимание не заострила. Меня все устраивало.
— А тут такая подстава, — добавляет подруга. — Завтра переговорите со Славским, а там уже решишь, что делать дальше.